Якутский героический эпос Олонхо. Нюргун Боотур Стремительный.
Часть 48 из 147 Информация о книге
СТИХ 76
МОТЫЛЬКОВО-БЕЛЫЙ СКАКУН
Обрадовался Юрюнг УоланДобрым словам своего коня;Прянул на земьС крутого седла;Из серебряного уха коня,Из уха с отметинкой вихревойВытащил орленка-птенца;Крепко за толстую шею схвативБьющегося черного орленка того,Начал его чембуром хлестать…Тут пошел орленокРасти, разбухать,Сделался, как большая гора,Широко раскрыл свой каменный клюв,Как пещеру, зев распахнул.Храбрый юношаЮрюнг УоланПрянул стрелой в разинутый клюв,Прямо в горловину влетел…Огляделся — и видит он:В солнечном просторе степном,В мареве голубом,Над сверкающей синей рекой,Над ярко-зеленою осокойСтоят, как два брата родных,Две коновязи — два медных столбаБогини Иэйэхсит.На верхушке столба одногоПестрый орел сидел;Между могучих орлиных лапЛежал, как солнце светясь,Сгусток силы —Желтый небесный дар,Словно утки-гоголя яйцо;Взял его богатырь, проглотил.На верхушке коновязи второй,На восточном ее столбе,Высокая вырастала трава,Восьмиветвистый злак зеленел.Взял траву богатырь,Забрал ее в горсть,Вырвал с корнями, с землей,Стремглав побежал обратным путем,Вернулся к коню своему,Траву эту ему скормил.Выросшего с гору величинойГорного орленка-птенцаЗа крылышки ухватив,Начал он чембуром хлестать.Уменьшаться орленок стал,Сделался, наконец,В рукавичку малую величиной;Снова спрятал его богатырьВ серебряное ухо коня.Вскидывал гривой скакун,Нетерпеливо переступал;Прянул Юрюнг УоланНа крутое седло с высокой лукой;Прыгнул его скакунИ полетел над пучиной морской,Над заливом пасмурным Лэбийэ,Что плещется, словно турпан,Шумно хлопает,Словно утка-нырок…По воздуху всадник летел,Только ветер в ушахГудел и свистел…А куда он летит — не видал,Туман глаза застилал.Как опомнился Юрюнг Уолан,Видит — он на другом берегуМоря шумного Лэбийэ;Конь его быстро бежит,Броскою рысью идетПо дебрям, глухим,По травам сухим,По широким распадкам речным,Мимо воющих девяти камней,Мимо восьми желтопегих гор.Не разбирая дороги, летел,Мчался его скакун,Только буря гудела следом за ним;Семьдесят вихрей шальныхСопровождали его,Восемьдесят восемь смерчейСпутниками стали ему,Девяносто девять столбов вихревыхДрузьями стали ему…Наконец-то всадник и коньПустыню дикую всю прошли.Солнечная травяная степьПриветливо засинела вдали.Посреди равнины степнойКрасовалось коновязью резной,Окруженное рядами березВ украшеньях из конских грив,Летнее золотое жилье,Просторный желтый шатер,Богатая ураса.Три красивые девушки из шатраВышли навстречу богатырю,Три милых дочери рода айыыВ праздничных ярких нарядах своих,В островерхих шапках своихИз сверкающих соболей дорогих.Ласково улыбаясь, ониК богатырю подошли,Поднося кумысный чорон,Песню приветственную завели.СТИХ 77
ПЕСНЯ ТРЕХ ДОЧЕРЕЙ АЙЫЫ
Добро! Добро, дорогой наш гость!Дорогой счастливой ты прибыл к нам!Довелось нам тебя увидать,Племени солнцаВозлюбленный сын,Плетеный повод в руке держа,Скачущий на Мотыльковом коне,Дядя наш — Юрюнг Уолан!Постой, внимательно выслушай насПарой чутких своих ушей…Ты с дороги,Может быть, не устал,Может быть — не голоден ты,Но сойди ненадолго с коня,В наш дом загляни,В тени отдохни!Белое играющее молокоТрехтравных наших степных кобылиц —Крепко выбродившийся кумысМы преподносим тебе,Мы пригубить просим тебяИз чорона хотя бы один глоток,Дорогой наш дядя-тойон!Ты попробуй нашей пищи слегка,Ты отведай нашего каймака,Ты беседой нас удостой!И тогда — счастливый, прямойПуть откроется пред тобой… —Так умильно упрашивали богатыряТри девушки рода айыы,Подходя к нему с солнечной стороны,И вот уже, повод взяв,Сплетенный из золотых лучей,Уже взяв коня за узду,Кованную из солнечного огня,С радостными возгласами, ониСняли Юрюнг Уолана с седла,На шести своих белых рукахНа землю опустили его.И вот — Юрюнг Уолан,Юноша-богатырь,Он как будто спать захотел,Дремой затуманился взгляд,Истомой наполнилось тело его,Заныли суставы его,Забыл он слово коня своего…Он подумал: «Если проеду я,Яства почетного не коснусь,Не пригублю крепкого кумыса,Приготовленного для меняПрекрасными дочерьмиСолнечного рода айыы,Поневоле обижу их,И поблекнет имя мое,И померкнет слава моя!»И беспечно он в их усадьбу вошел,С величавой осанкой вступилВ золоченое их жилье;Покровом устланное дорогим,Увидал широкое ложе-оронИ, как только сел на него,Провалился орон под ним,И в пропасть бездонную полетелДоверчивый сын айыы…Кувырком он в яму летел,Ударяясь боками и головойО выступы каменные в темноте.Ломило в висках у него,Грохотало в ушах у него;Наконец, упал на глубокое дно,Ударился о промозглое дноУдалец злосчастныйЮрюнг Уолан…Голову с трудом приподняв,Кругом огляделся он, —Увидел груды длинных костейДавно погибших людей,Увидел груды стройных костейНашедших здесь могилу себе.Мертвеца в медвежьей дохеОн под себя на льду подстелил,Мертвецом в широкой волчьей дохе,Как одеялом, укрылся он,Третьего — в оленьей дохе —В изголовье себе подбилИ улегся, не в силах рукой шевельнуть.От удара падения с высотыВсе болело в теле его.Горько думал Юрюнг Уолан:— Видно, на погибель своюРассудок я потерял,Предостережением пренебрег,Слово коня моего забыл,В безысходную беду я попал!.. —Слезы из глаз его потекли,Замерзая на похолодевших щеках,Застывая сосульками на скулах.А три оборотня-абаасы,Встретившие недавно егоВ виде трех дочерей айыы,Три серые тени подземной тьмы,Прикрыв руками клыкастые рты,Издевались над ним, хохоча:— Мы плохо ли заколдовали тебя,Как хотели заколдовать?Мы врасплох застали тебя!Да возможно ли,Чтобы сын айыыНашу западню обошел?Да и как ты избегнуть могВосьмидесяти восьмиИзменчивых обманов и чар,Что рассеял всюдуХозяин-духЛедовитого моря Муус-Кудулу,Могучий владыка подземных безднУот Усутаакы —Так в подземельиГудел, грохоталОглушительный хохот,Злорадный войАдьарайских чудовищных дочерей,Принявших свой страшный вид;Громко в ладони били они,Прикрывая черные пасти свои,Визжали, вопили они.