Алпамыш. Узбекский народный эпос(перепечатано с издания 1949 года)
Часть 64 из 87 Информация о книге
Выслушав эти слова, оскорбленная шахская дочь повернула было в обратный путь — и так Кайкубату сказала:
— Кайкубат! Алпамыша, невежу этого, тебе уступаю. Я к нему пришла не свойства-сватовства искать: братьев-дядьев, свояков-зятьев и прочей родни всякой у меня и без него хватает. Если он сердца моего не понял, пусть сидит в зиндане своем!..
Очень обиделась Ай-Тавка.
Смекнул Кайкубат, что не наруку ему обида ее. Подошел он к зиндану — так сказал Алпамышу:
— Сват! Сказать ей: «мужем твоим согласен стать», не лучше ли было бы?
Алпамыш ему:
— Сказать можно было, да подумал я, что слово такое на сердце тебе падет, — огорчать не хотел тебя.
Говорит Кайкубат:
— Если совесть твоя чиста передо мною, скажи так. Пусть освободит тебя, а там — видно будет. Если в зиндане останешься, без тебя как я получу ее?
— Позови ее обратно, — говорит Алпамыш.
Догнал Кайкубат Ай-Тавку, — сказал:
— Вернуться тебя Алпамыш просит, — не поняла ты его, — мужем твоим стать он согласен.
Возвратилась Тавка-аим и такие слова Алпамышу сказала;
— В день печальный причитают: ой, дад-дад!Возвратил меня с дороги Кайкубат.В этой яме ты при жизни ввергнут в ад!Мной освобожденный, кем ты станешь мне?В благоденствии живет мой край родной, —Ты со мною здесь попал бы в рай земной,Сладкие с тобой беседы б я вела,Чтила бы тебя, как бога, идол мой!Мной освобожденный, кем ты станешь мне?Отвечает ей Алпамыш:
— Коль в саду мы шахском будем жить вдвоем, —Весело, любя друг друга, заживем.Если в мой родной Конграт со мной пойдешь,Спутника и мужа ты во мне найдешь!..Песнь третья
Вернулась Тавка-аим к себе — думала, думала, — надумала подземный ход рыть от своего дворца до самого зиндана:
Тот забудь покой, кто страстью одержим:Нет путей прямых — пойдет путем кривым.На земле ему дорогу преградим, —Он и под землей пройдет, неуловим.Сердцем Ай-Тавки так завладел Хаким,Что не побоялась под дворцом своимПрокопать подземный ход Тавка-аим.Ждать готова хоть бы год Тавка-аим…Ей людей надежных удалось достать, —К ним она выходит наставленья дать:— Раньше осени цветам не увядать!Клятву, землекопы, вы должны мне дать:Нужно это дело в тайне соблюдать.Если вы о нем не будете болтать,Можете большой награды ожидать.Не должна работа ваша быть слышна,Ни одна душа вас видеть не должна.Землю только ночью можно выносить,Незаметно, осторожно выносить… —Дни идут, проходят месяцы, и вот —Подведен к зиндану тот подземный ход.Людям Ай-Тавка опять наказ дает:— Вам теперь на волю уходить пора.Вы усердны были, буду я щедра.Худа вам не знать, желаю вам добра,До ста лет живите, но и в смертный часТайну да не выдаст ни один из вас… —Землекопов так предупредив, онаВ тот подземный ход спускается одна.При ходьбе сгибаться даже не должна,В человечий рост подкопа вышина.Выдумкой своей Тавка восхищена:Может Алпамыша навещать она!Службой Ай-Тавки доволен будет он, —Будет Ай-Тавкою он освобожден…Так Тавка-аим к зиндану подошла.Шла она сюда — веселая была,А пришла — досада сердце обожгла.Э, нехороши Тавки-аим дела!Где ее надежда, где веселье то?Оказалось, ведь — не только что войтиАлпамыш не может в подземелье то, —Он в него не может даже и вползти.Из зиндана в тот подземный ход — едваВеликанова пробилась голова…Гладит его шею, плача, Ай-Тавка, —Ведь ее надежда так была сладка,Но судьба, как видно, слишком жестока, —Должен Алпамыш в зиндане жить пока!Все же утешает он Тавку-аим:— Приходи, — хоть тут друг с другом посидим, —Нежною беседой душу усладим…Ходит Ай-Тавка к зиндану что ни день,Утешенье великану — что ни день…А про то, где спуск в подземный ход — прорыт,Девушкам своим Тавка не говорит.Под почетным местом находился спуск, —Где обычно гость, пришедший в дом, сидит.Хворостом искусно сверху был накрыт…Ай-Тавка в зиндан ушла в один из дней, —Ведьма Сурхаиль пришла нежданно к ней.Девушки вскочили, — оказав ей честь,На почетном месте предложили сесть, —Старая карга направилась туда;В хворосте беды не видя никакой,Топчет ведьма хворост смелою ногой, —Хворост раздался под старою каргой,И в провал мгновенно падает она,Падает, гадая, далеко ль до дна.Кто б такую пакость ей подстроить мог?Хоть бы не разбиться, не лишиться ног!Спуск в подземный ход хотя и был глубок,Только не отвесно крут, а чуть отлог.Ведьма уцелела — лишь расшибла бок:Ей калмыцкий бог, наверное, помог.Но куда упала — старой невдомек.На ноги она вполне живой встает —Темным подземельем все вперед бредет,Думает: когда же хитрый Тайча-ханВтайне от нее прорыл подземный ходИ куда подземный этот ход ведет?Тут-то Сурхаиль увидела зиндан, —И Тавку-аим в зиндане застает…Увидала старуха Тавку с Алпамышем — и такое слово сказала:
— Говорить хочу я, не шутя, с тобой:Что произошло, Тавка-дитя, с тобой?Или стала я на склоне дней слепой,Иль наряд твой не зелено-голубой?Иль в моем краю джигитов знатных нет?Сдохнуть бы тебе, Тавка, во цвете лет!Как тебя прельстил подобный людоед?!Речь мою, Тавка, дослушай до конца:Шаха ты позоришь, своего отца.Думала ль, что здесь тебя застану я?Лучше б не дошла живой к зиндану я!Шаха дочь подземным ходом из дворцаБегать на свиданье к узнику должна?!Видно, ты совсем, Тавка, развращена.Сдохнешь — будет честь отца отомщена!..Ведьма Сурхаиль все это говорит,Не в зиндане стоя, а у входа лишь.Слушает слова такие Алпамыш,Слушает — и львиной яростью горит:Но подкоп не по Хакиму был прорыт:Пролезать могла одна лишь голова!Неужель за все поносные словаТак и не ответит старая сова?!Сурхаиль меж тем пустилась наутек.Алпамыш кричит Тавке: — Беги, беги!Догони — поймай! Быстрей сайги беги! —Ноги были очень длинны у карги:Скачет, словно заяц, и чертит круги,От Тавки спасаясь, как всегда — хитра,То она туда метнется, то — сюда.Но была она, однакоже, стара,А Тавка-аим резва и молода.Вот она каргу настигла, изловчась,За подол схватила и, в него вцепясь,Держит, упустить коварную боясь.Весь остаток сил старуха напрягла, —Как рванулась — так и затрещала бязь, —У Тавки в руке — оторванный подол!С тряпкою в руке застыла Ай-Тавка,А пришла в себя — старуха далека.Вновь Тавка за ней в погоню понеслась,Но коварной ведьмы след простыл, — спаслась!
