Алпамыш. Узбекский народный эпос(перепечатано с издания 1949 года)

Караджан, слова мальчика услыхав, бабки у ребят отобрал, отдал их обиженному — и спрашивает у него:
— Ты, сынок, про Алпамыша сказал, а не скажешь ли, в каком зиндане сидит он?
Отвечает ему мальчик:
— Не могу я этого сказать. Разве ты приказа шаха нашего не знаешь: кто скажет что-нибудь про зиндан Алпамыша, голову тому отрубят, а скот его отберут.
— Э, — говорит Караджан, — я тебе удружил, и ты мне удружи, — тихонько мне скажи, чтоб никто не слышал.
— Тихонько можно, — мальчик отвечает. — Пойдешь отсюда вот так, в Чилбирскую степь, гору увидишь — Мурад-Тюбе называется. К этой горе приблизясь, увидишь холм большой, на холм поднимешься, — под холмом тот зиндан и есть. Только никому не говори, что от меня узнал…
Караджану только того и надо было. Покинул он столицу калмыцкую и отправился в Чилбир-чоль. Дошел он до того холма, — действительно — зиндан под холмом оказался, — не зиндан, а пропасть бездонная! Сколько ни всматривался Караджан, ничего рассмотреть не мог в зиндане, — так он глубок был. Алпамыш взглянул вверх, увидел человека над зинданом. Караджан-батыр, девяностобатманный панцырь носивший, с ворону Алпамышу показался. Как узнаешь, кто там над зинданом находится! Решил так Алпамыш:
«Это, наверно, какой-нибудь зинданчи, соглядатай шаха. Может быть, за головой моей пришел»… Но, чтобы не подумал вражий слуга, что духом пал конгратский пленник, встал Алпамыш во весь рост — и так вверх закричал:
 
 
— Обо мне пришел справляться, зинданчи?
 
Иль привет принес от шаха, от Тайчи?
 
Шаху своему ты можешь доложить:
 
«Алпамыш намерен очень долго жить!»
 
Шаху своему скажи, не умолчи:
 
Витязь Алпамыш самой судьбой избран!
 
За отвагу брошен он тобой в зиндан.
 
Если из зиндана выйдет Алпамыш,
 
Ты, Тайча, башки своей не сохранишь!
 
Витязя такого в яме ты гноишь!
 
Ты нам показал калмыцкие дела, —
 
Доброта твоя ловушкой нам была.
 
Знай, что твой дворец разрушу я дотла!
 
Сколько бы в неволе ни держал ты льва,
 
Ярость львиная останется жива!
 
Вот тебе, наушник, все мои слова!
 
 
Услыхал это Караджан, сердцем расстроился и горькими слезами заплакал: «Друг мой, оказывается, и в зиндане храбрецом остался, — духом не падает!» — Так он подумал и, весть о себе подавая, говорит:
 
 
— Скорбному немил белый свет!
 
Знай, что здесь наушников нет:
 
Преданный пришел к тебе друг,
 
Тот, кто честь поставив на круг, [34]
 
Стал тебе из недругов — друг,
 
Много оказавши услуг.
 
Долго говорить недосуг, —
 
Я тебе напомнить могу,
 
Шел я за тебя на байгу.
 
Так тебе сказав, не солгу:
 
Я перед тобой не в долгу, —
 
Знай, что я — батыр Караджан!
 
Гусь, что прилетел в Байсунстан,
 
Нам принес посланье твое:
 
«Жив, но заточен, мол, в зиндан…»
 
Ведь сбылось желанье твое,—
 
Пред тобой батыр Караджан!
 
Весточку твою получив,
 
Пламя своих мук утишив,
 
Думая: «Покуда он жив,
 
Я, кто им на выручку зван,
 
Неужели, руки сложив,
 
Дружбы осквернив талисман,
 
Друга веры в друге лишив,
 
Не рассею страха туман,
 
Хоть и пеший — в эту страну
 
Не пойду, батыр Караджан,
 
Не найду тот самый зиндан,
 
Где сидит мой друг Хакимхан!»
 
Я к тебе пришел, Алпамыш,
 
Я, твой побратим Караджан!..
 
Думая, что я — зинданчи,
 
Соглядатай шаха Тайчи,
 
Друга повергаешь ты в стыд.
 
Бог тебе обиду простит, —
 
Знай, что это — алп-Караджан
 
Над твоим зинданом стоит!
 
Мною припасенный аркан
 
Я тебе бросаю в зиндан, —
 
Обмотай арканом свой стан,
 
Крепче завязать не забудь,
 
Покидай проклятый зиндан, —
 
Вытащу тебя как-нибудь!
 
От тебя куда мне свернуть?
 
Вместе мы отправимся в путь, —
 
Бог даст — невредимы придем,
 
В твой Конграт любимый придем,
 
Дружно мы опять заживем…
 
Ждет тебя родная страна, —
 
Знай, что бесхозяйна она,
 
Что Ултаном угнетена.
 
Пламенем тоски сожжена,
 
Ждет тебя в Конграте жена,
 
Верная твоя Барчин-ай…
 
Калдыргач, сестра твоя, знай,
 
Много унижений терпя,
 
По тебе страдая, скорбя,
 
Чахнет, захворав без тебя…
 
Сын твой, сиротою растя,
 
О тебе мечтает, грустя, —
 
Радости не знает дитя…
 
Там тебя родители ждут,
 
Сверстники-приятели ждут,
 
Все тебя в объятия ждут…
 
Истинную правду услышь, —
 
Мужественным будь, Алпамыш:
 
Много там врагов развелось,
 
Власть им захватить удалось, —
 
Всех поработить удалось!
 
Возвратись в Конграт свой родной,
 
Встреченный счастливой родней,
 
Ласковой утешен женой,
 
Славой свое имя покрой,
 
Вражеские козни расстрой,
 
Родину ты благоустрой.
 
Ну-ка, в путь счастливый со мной!
 
 
Узнал теперь Алпамыш Караджана, — подумал: «Много у него старания дружеского, да силы вытащить меня нехватит у него!»
Бросил Караджан в яму свой шелковый аркан, обмотал им Алпамыш поясницу. Караджан, понатужившись, тянуть стал, — видит Алпамыш, что, пожалуй, хватит у Караджана силы, — и такая мысль ему в голову пришла:
«Если ему, действительно, удастся вытащить меня и придем мы благополучно в Конграт, — народу много соберется, пир большой будет, стану я на пиру рассказывать что-нибудь, а Караджан тут похваляться начнет: „Мол, если бы я тебя, беднягу, не выручил, так бы ты и сгнил в калмыцком зиндане!..“ Не к чести мне будет похвальба его…»
Спиною назад откинувшись, уперся Алпамыш ногами в стену зиндана. Чувствует Караджан — тяжелей стал Алпамыш. Понатужился он еще больше, — так потянул, что аркан оборвался, — Алпамыш на дно зиндана свалился. Довязывает Караджан аркан, снова Алпамышу конец бросает, а тот ему такие слова говорит:
 
 
— На вершины гор высоких пал туман.
 
Видно, не судьба покинуть мне зиндан!
 
Время не теряй напрасно, Караджан:
 
Ради друга ты в такой пустился путь!
 
Через сколько мук пришлось перешагнуть!
 
Свидимся еще, быть может, как-нибудь, —
 
Я сумею сердца долг тебе вернуть.
 
А пока не стой напрасно, Караджан!
 
Все равно тебе меня не дотянуть:
 
Я тебя намного тяжелей, мой друг.
 
Голову свою ты пожалей, мой друг,—
 
Здесь тебе стоять опасно, Караджан!
 
Будь здоров и счастлив, отправляйся в путь,
 
На меня, мой друг, обиженным не будь!..