Алпамыш. Узбекский народный эпос(перепечатано с издания 1949 года)
Обходя верблюдов, приблизилась Калдыргач к тому месту, где сидел гусь, испугала его, — встрепенулся гусь, в небо поднялся. Письмо, Алпамышем написанное, отцепилось от гусиного крыла — на землю упало. Калдыргач письмо подняла, читать стала, — видит — письмо это от брата ее Хакимбека-Алпамыша, которого все давно считали умершим. Было в том письме рукою Алпамыша написано так:
«Я, одинокий, в чужой, враждебной стране калмыцкой сижу в зиндане, всеми забытый, и нет никого, кто пришел бы меня освободить…»
Прочла Калдыргач письмо, рассказала все маленькому Ядгару, думать стала, как быть?
«Он там, — думает она, — в той стране калмыцкой, куда шесть месяцев пути, — в руках сильного врага находится. Не всякого к нему по такому делу пошлешь. Один только человек выручить его, пожалуй, сможет — Караджан-батыр…» — Так она решила и, оставив Ядгара при верблюдах, сама на Алатаг отправилась, Кара-джана повидать.
Увидел Караджан Калдыргач — и так сказал ей:
— До осенних дней будь розы цвет румян!На рассудок мой да не падет туман!О твоем приезде б не узнал Ултан!Если только он проведает, — беда!Он тебе такое сделает тогда,Что страшнее будет Страшного суда!Что тебя, бедняжку, занесло сюда?Иль тебе неведом был его указ?Он тебя казнит за это, Ултантаз!У него повсюду ухо есть и глаз.Бедненькая, как ты не остереглась!Я сказал — и ты слезами облилась.Что поделать, если небо против нас,Если задавил нас гнетом Ултантаз,Если ни сильней его, ни выше нет!Что поделать, если Алпамыша нет,Если из народа изгнан Караджан!Я у вас — пришелец. Ултантаз — султан!Черный над Конгратом распростерт туман!Алпамыш, твой брат, не защитит тебя,Караджан, твой друг, не оградит тебя,Ултантаз, твой враг, не пощадит тебя.Ты зачем ко мне пришла в недобрый час?Он тебя казнит за это, Ултантаз!Бедненькая, как ты не остереглась!Калдыргач-аим, сердцем расстроившись, такие слова оказала в ответ Караджану:
— Боль души моей безмерно жестока.Участь, бесприютной — истинно тяжка,К вам я обращаюсь, Караджан-ака!Розою, не в срок увядшей, я пришла.Жалобу-посланье к вам я принесла.Жалобу прислал издалека мой брат, —Одинокий гусь принес ее в Конграт.Гусь-посланник будь благословен стократ, —Слава богу, жив-здоров пока мой брат!Алпамыш сидит в зиндане, — пишет он, —С гусем шлет нам всем посланье, — пишет он, —С Караджаном ждет свиданья, — пишет он, —Вся надежда, мол, на друга, — пишет он, —Пусть окажет, мол, услугу! — пишет он.Если б Алпамыш покинул тот зиндан,Недругам бы всем настал Ахир-заман.Слово мне сказать позвольте, ака-джан:Слушая такой, как я, бедняжки речь,Не хотите ль брату моему помочь —И, отправившись в тот, вам известный край,Из зиндана друга вашего извлечь?Сердце бы мое могли вы тем привлечь!Службу сослужили б другу своему.Кроме вас туда отправиться кому?Если б и найти другого смельчака,Скоро ль доберется он до калмыка?Если Алпамыш и не умрет пока, —Кто бы ни пошел, не зная языка,Не найдет он ямы той наверняка:Спрашивать начнет — узнают чужака!Хоть и вам задача эта нелегка,Ничего без вас не выйдет, джан-ака!..Выслушал ее Караджан, за друга своего обрадовался, за нее встревожился, — и так говорит:
— Слава богу, жив, оказывается, друг мой Алпамыш! Если он такое письмо прислал, если помощи просит, как же я не пойду выручать его? Дай-ка мне письмо его, а сама торопись — отправляйся отсюда, пока Ултантаз не узнал, — убьет тебя, бедняжку…
Ушла Калдыргач, письмо Караджану вручив, а прочесть ему письмо — не прочла. Спрятал Караджан письмо в кушак, — стал в поход снаряжаться. Приготовил он длинный-длинный аркан шелковый: «Если живым застану Алпамыша, арканом вытащу его из зиндана…» Так он решил, нахлобучил тельпак свой, — пошел в далекую страну калмыков.
Любит птица-ястреб сесть на крутосклон.Так как он коня в изгнаньи был лишен,Пешим Караджан пойти был принужден,То, чего не ведал, то изведал он.Много мук в дороге терпит пешеход,Много терпит он в большом пути невзгод.Что его теперь в стране калмыцкой ждет?По родной стране тоска его гнетет,Только беглецу туда запретен вход.Попадется шаху — шкуру шах сдерет:Но уж, если друг на выручку зовет,За него положит Караджан живот!Может быть, уже и друг тот не живет?..Все же Караджан-батыр идет вперед.Через много гор свершая переход,Через степи он, через леса идет,Мимо вод речных, мимо озерных вод, —Наконец, пред ним гора Мурад встает,Наконец, пред ним калмыцкая страна!Воздухом родных степей он задышал,Задышал-заплакал, — горе заглушал.Тут в зиндане шахском друг его лежал!Где он, тот зиндан, Караджанбек не знал.Алпамыш писал, да он не прочитал, —Грамоты узбекской человек не знал!Думая: «В столице, верно, тот зиндан», —В шахскую столицу входит Караджан.Не один зиндан имеет Тайча-хан,—Друга своего как он найдет зиндан?Подвязал потуже Караджан кушак,Нахлобучил он поглубже свой тельпак,Ходит он в своем народе, как чужак,А спросить людей — опасно как-никак:Спросит — заподозрят, — и пропал бедняк!..С улицы на улицу бродит Караджан по столице шаха Тайчи, бродит, думает, как разыскать Алпамыша. Видит он на одной улице — трое-четверо ребят, в бабки играя, накинулись все на одного, — стали у него бабки отнимать, отняли, а тот и говорит:
— Э, — говорит, — плохо, когда человек один, — всегда его все обижают: и побили меня, и бабки мои отняли! Вот так же и хану Конграта, Алпамышу, худо одному пришлось: сколько лет в зиндане сидит! Был бы у него брат родной или друг верный, головы бы своей не пожалел, а приехал бы — выручил бы его…
