Собрание сочинений в четырех томах. Том второй. Лирика, повести в стихах, сатира, пьесы

1941 
  
Ленинградское кольцо
 
 
«У кольца нет кольца»
 
Пословица
 
 
 
Враги кричали: «Нет конца
 
У Ленинградского кольца
 
 
 
Мечом рассек его боец —
 
И вот кольцу пришел конец.
 
 
  
«Укорoтишь — не ворoтишь»
 
 
Отступая, гитлеровцы говорили в приказах о сокращении линии фронта
 
 
 
Глаз подбит у негодяя,
 
И на лбу фонарь,
 
Но хрипит он, угрожая:
 
— Ну, еще ударь!
 
 
 
После волжской жаркой бани Говорил он: — Ну,
 
Мы сочтемся на Кубани
 
Или на Дону!
 
 
 
После Дона и Кубани Он грозил не раз:
 
— Я вас в рог согну бараний —
 
Суньтесь-ка в Донбасс!
 
 
 
Из Донбасса отступая,
 
Говорил он: — Тпрру!
 
Дальше ехать не желаю. Суньтесь-ка к Днепру!..
 
 
 
Очутившись за Дунаем, Он кричал: — Ну да!
 
Это фронт мы сокращаем.
 
Двиньтесь-ка сюда!
 
 
 
«Укоротишь –
 
Не воротишь!» —
 
Говорит портной.
 
 
 
У Берлина
 
В три аршина
 
Будет фронт длиной!
 
 
1944 
  
«НЕ» и «Ни»
 
 
 
Мне рассказывал смоленский
 
Паренек:
 
— В нашей школе деревенской
 
Шел урок.
 
 
 
Проходили мы частицы
 
«Не» и «ни».
 
А в селе стояли фрицы
 
В эти дни.
 
 
 
Обобрали наши школы
 
И дома.
 
Наша школа стала голой,
 
Как тюрьма.
 
 
 
Из ворот избы соседской
 
Угловой
 
К нам в окно глядел немецкий
 
Часовой.
 
 
 
И сказал учитель: «Фразу
 
Дайте мне,
 
Чтобы в ней встречались сразу
 
«Ни» и «не».
 
 
 
Мы взглянули на солдата
 
У ворот
 
И сказали: «От расплаты
 
НИ один фашист проклятый
 
НЕ уйдет!» 
 
 
  
Последние итоги или Дитмар в тоге
 
 
Перед последней «тотальной» мобилизацией мобилизацией 1945 года фашистский генерал Дитмар озаглавил свой очередной обзор:«Дело дошло до триариев».
 
 
 
Когда, бывало, в старину
 
Вели латиняне войну
 
С народом Галлии, Швейцарии, —
 
В несчастье обращался Рим
 
К последним воинам свом:
 
«До вас дошел черед, триарии!»
 
 
 
И нынче Дитмар-генерал
 
В минуту краха и аварии,
 
Накинув тогу, пропищал:
 
«До вас дошел черед, триарии!»
 
 
 
Откликнулись на этот зов —
 
И то под страхом наказания —
 
Ряды тотальных стариков,
 
Мобилизованных в Германии.
 
 
 
Они идут — за взводом взвод —
 
Из Вюртемберга, из Баварии.
 
Спросил фон Дитмар: «Что за сброд?» —
 
«А это, батюшка, триарии!» 
 
 
  
Шнабель и его сыновья
 
 
В фашисткой Германии объявлена новая «сверхтотальная» мобилизация.
 
Из газет
 
 
 
Два у Шнабеля сына, как и он, два кретина.
 
Говорит им папаша: «Ребята,
 
Самолет заводите, миномет зарядите
 
Да возьмите-ка два автомата.
 
 
 
Нынче пишет газета: в обе стороны света
 
Отправляет наш Фюрер отряды.
 
Посылаю я Макса разгромить англосакса,
 
Мориц, русских громи без пощады!
 
 
 
Привезите побольше из России, из Польши
 
Шерсти, кожи, мехов побогаче.
 
Я оставлю в наследство вам солидные средства
 
И свою пивоварню в придачу!»
 
 
 
Сыновья с ним простились, в путь дорогу пустились.
 
Шнабель думает: «Где мои парни?»
 
Только вместо ответа бомба грохнула где-то
 
В самом сердце его пивоварни.
 
 
 
Одинок и печален, он стоит меж развалин.
 
В небе гулко гудят бомбовозы.
 
Вдруг письмо с Украины: фотография сына
 
На кресте из плакучей березы.
 
 
 
Снова бомба валится. Шнабель в норах таится.
 
Вдруг приходит второе известье:
 
Крест дубовый над Максом, что грозил англосаксам,
 
Крест дубовый в Парижском предместье.
 
 
 
Фронт восточный все ближе, англосаксы в Париже.
 
Над империей звон погребальный.
 
Старый Шнабель хлопочет, — на войну он не хочет,
 
Но готовится к новой «тотальной».
 
 
  
Новые приключения Макса и Морица
 
 
 
В автобусе встретился с Морицем Макс.
 
Спросил он: — Как ваши делишки?
 
Веселого мало, находите? Так-с!
 
Отмечу я в памятной книжке!..
 
 
 
Встревоженный Мориц прервал его: «Вас?
 
Вас заген зи [4] старый знакомый?
 
Я тоже могу донести, что у вас
 
Приемник имеется дома!»
 
 
 
У Макса в глазах замелькали огни,
 
Слетела от ужаса шляпа.
 
И оба стремглав побежали они
 
Кратчайшей дорогой в гестапо.
 
 
  
Из уст в уста
 
 
 
У подъездов Фридрихсплатца,
 
У дверей кино
 
Немцам по двое скопляться
 
Не разрешено, —
 
 
 
Потому что там, где двое
 
Или больше двух,
 
Слово искра, сам собою
 
Возникает слух.
 
 
 
Вот покрытый сединами
 
Немец-генерал,
 
Наклонившись к рыжей даме,
 
Что-то прошептал.
 
 
 
Полицейский! Полицейский!
 
Манием руки
 
Этот заговор злодейский
 
В корне пресеки!
 
 
 
Почему же ты ни с места?
 
Догоняй, свисти!
 
Неужели от ареста
 
Дашь ты им уйти?
 
 
 
Что я вижу?
 
Ты недаром
 
К преступленью глух.
 
Ты в беседе со швейцаром
 
Распускаешь слух.
 
 
 
Этот слух пойдет по дому,
 
По другим домам,
 
От жильца пойдет к другому,
 
Как по проводам.
 
 
 
Так, по городу летая,
 
Запрещенный слух,
 
Словно стрелка часовая,
 
Совершает круг.
 
 
 
Слухи, слухи, как зараза,
 
Ширятся, растут.
 
Все отчетливее фраза:
 
«Гитлеру капут!»