Своя судьба

– Я уж думала, кто чужой ходит,– снимая цепочку, и выдвигаясь в подъезд сообщила бабулька.– Время-то такое, сплошные безобразия, творят, что хотят…
– Ничего,– сказал я.– Все будет хорошо. Вы лучше посмотрите телевизор, там сейчас новая серия идет.
Старуха закивала, и послав мне еще один дружелюбный взгляд укрылась в квартире.
– Какая серия? – спросил Егор.
Я пожал плечами:
– Да не знаю. Какая-нибудь. Мало ли мыльных опер?
– А откуда вы нашу соседку знаете?
– Я? Ее? Да ниоткуда.
Мальчик молчал.
– Вот так,– пояснил я.– Мы – Иные. А входить я не буду, мне надо сейчас уезжать.
– Как?
– Тебя будут охранять другие, Егор. И не беспокойся – они профессионалы куда лучше меня.
Я глянул сквозь сумрак – два ярких оранжевых огня приближались к подъезду.
– Я… я не хочу,– мальчишка сразу запаниковал.– Лучше вы!
– Не могу. У меня другое задание.
Внизу в подъезде хлопнула дверь, застучали шаги. Лифтом боевики пренебрегли.
– Я не хочу! – Егор схватился за дверь, будто решил закрыться.– Я им не верю!
– Или ты доверяешь всему Ночному Дозору, или не доверяешь никому,– жестко отрезал я.– Мы не супермены-одиночки в красно-синих плащах. Мы наемные работники. Полиция сумеречного мира. Мои слова – слова Ночного Дозора.
– А кто они? – мальчик уже сдавался.– Маги?
– Да. Только узкоспециализированные.
Внизу, на изгибе лестницы, появилась Тигренок.
– Привет, малыши! – жизнерадостно воскликнула девушка, одним прыжком преодолевая пролет.
Прыжок был нечеловеческий, Егор даже съежился и отступил, настороженно глядя на Тигренка. Я покачал головой – девушка явно балансировала на грани трансформации. Ей это нравилось, а сейчас к тому же имелись все основания порезвиться.
– Как там? – спросил я.
Тигренок шумно вздохнула, потом улыбнулась:
– Ой… весело. Все в панике. Иди, тебя ждут, Антошка… А ты мой подопечный, да?
Мальчишка молчал, разглядывая ее. Честно говоря, шеф сделал прекрасный выбор, послав на охрану именно Тигренка. Она внушала доверие и симпатию любому, от детей до стариков. Говорят, даже темные иногда подкупались на ее поведение. Впрочем, они-то как раз были не правы…
– Я не подопечный,– ответил, наконец, мальчик.– Меня Егор зовут.
– А я Тигренок,– девушка уже вошла в квартиру, дружелюбно обняла мальчишку за плечи.– Давай, показывай плацдарм! Начнем готовить оборону!
Я пошел вниз, на ходу качая головой. Минут через пять Тигренок будет демонстрировать мальчику, за что получила свое имя.
– Привет,– буркнул идущий навстречу Медведь.
– Привет,– мы обменялись короткими рукопожатиями. Из всех сотрудников Дозора Медведь вызывал у меня самые странные и смешанные эмоции.
Медведь был чуть выше среднего роста, крепкий, и с совершенно непроницаемым лицом. Говорить много не любил, как он проводит нерабочее время, где живет – не знал никто, кроме, разве что, Тигренка. Ходили слухи, что он был даже не магом, а оборотнем. Рассказывали, что вначале он работал в Дневном Дозоре, а потом, во время какой-то миссии, вдруг перекинулся на нашу сторону. Все это была полнейшая чушь, светлые не становятся темными, а темные не превращаются в светлых. Но что-то, порождающее невольную оторопь, в Медведе крылось.
– Машина тебя ждет,– не останавливаясь, сказал оперативник.– Водитель – ас. Доедешь с ветерком.
Медведь чуть заикался, и потому строил короткие фразы. Он не спешил, Тигренок уже заступила на дежурство. А вот мне медлить не стоило.
– Там тяжело? – ускоряя шаг спросил я. Сверху донеслось:
– Там уже никак.
Перепрыгивая через ступеньки, я выскочил из подъезда. Машина и впрямь стояла – я на миг залюбовался ей, приостановившись. Роскошный темно-багровый «БМВ» последней модели, с небрежно прилепленной на крыше мигалкой. Обе дверцы со стороны подъезда были открыты, водитель, у которого под полой пиджака угадывалась кобура, торопливо курил, высунувшись из машины. У задней дверцы стоял совершенно монументального вида немолодой мужчина, в очень дорогом костюме, на лацкане которого блестел депутатский значок, в расстегнутом пальто. Мужчина говорил по сотовому:
– Да кто он такой? Когда смогу – приеду! Что? Какие, твою мать, девки? Умом тронулся? Шагу ступить сами не можете?
Покосившись на меня, депутат не прощаясь прервал разговор и полез в машину. Водитель жадно затянулся, откинул сигарету и схватился за руль. Мотор мягко завыл, я едва успел сесть на переднее сиденье, как машина тронулась. По дверце со скрипом прошлись обледенелые ветки.
– Ослеп, что ли? – рявкнул депутат на шофера, хотя вина в случившемся была лишь моя. Но стоило хозяину машины повернуться ко мне, как тон изменился: – В Перово тебя?
Еще ни разу меня не подвозили представители власти. Да еще, ко всему, не то милицейские чины, не то бандитские авторитеты. Умом я понимал, что перед возможностями дозорного все едино, но экспериментировать никогда не пытался.
– Да, туда же, откуда ребята приехали. И побыстрее бы…
– Слышишь, Володька? – обратился депутат к водителю.– Жми!
Володька поднажал. Да так резво, что мне стало не по себе, и я глянул в сумрак – доедем ли вообще?
Выходило, что доедем. Но не только из-за мастерства водителя или коэффициента удачи, у меня, как у любого дозорного, искусственно повышенного. Похоже было, что кто-то прошелся по вероятностному полю, вычищая оттуда все аварии, пробки и слишком уж ревностных гаишников.
В нашем отделе такое мог сотворить лишь сам шеф. Вот только зачем?
– Мне тоже жутковато…– шепнула с плеча невидимая птица.– Когда мы с графом…
Она замолкла, будто поймав себя на излишней откровенности.
Машина прошла перекресток на красный свет, по немыслимой кривой, увертываясь от легковушек и каких-то фургонов. С остановки кто-то показал в нашу сторону рукой.
– Глотнешь? – дружелюбно вопросил депутат. Протянул маленькую бутылочку «Реми Мартен» и пластиковый одноразовый стаканчик. Это выглядело настолько смешно, что я не колеблясь налил себе тридцать грамм. Даже на такой скорости и на разбитой дороге машина шла мягко, коньяк не расплескивался.