Храбрые славны вовеки!

  
Антон Антонович Дельвиг
 
(1798–1831)
   
Сонет
 
 
 
Что вдали блеснуло и дымится?
 
Что за гром раздался по заливу?
 
Подо мной конь вздрогнул, поднял гриву,
 
Звонко ржет, грызет узду, бодрится.
 
 
 
Снова блеск… Гром, грянув, долго длится,
 
Отданный прибрежному отзы?ву…
 
Зевс ли то, гремя, летит на ниву,
 
И она, роскошная, плодится?
 
 
 
Нет, то флот. Вот выплыли ветрилы,
 
Притекли громада за громадой;
 
Наш орел над русскою армадой
 
 
 
Распростер блистательные крилы
 
И гласит: «С кем испытать мне силы?
 
Кто дерзнет и станет мне преградой?»
 
 
  
Евгений Абрамович Баратынский
 
(1800–1844)
   
К*** при отъезде в армию
 
 
 
Итак, мой милый, не шутя,
 
Сказав прости домашней неге,
 
Ты, ус мечтательный крутя,
 
На шибко скачущей телеге
 
От нас, увы! далеко прочь,
 
О нас, увы! не сожалея,
 
Летишь курьером день и ночь
 
Туда, туда, к шатрам Арея!
 
Итак, в мундире щегольском
 
Ты скоро станешь в ратном строе
 
Меж удальцами удальцом!
 
О милый мой! согласен в том:
 
Завидно счастие такое!
 
Не приобщуся невпопад
 
Я к мудрецам, чрез меру важным.
 
Иди! воинственный наряд
 
Приличен юношам отважным.
 
Люблю я бранные шатры,
 
Люблю беспечность полковую,
 
Люблю красивые смотры,
 
Люблю тревогу боевую,
 
Люблю я храбрых, воин мой,
 
Люблю их видеть в битве шумной
 
Летящих в пламень роковой
 
Толпой веселой и безумной!
 
Священный долг за ними вслед
 
Тебя зовет, любовник брани;
 
Ступай, служи богине бед,
 
И к ней трепещущие длани
 
С мольбой подымет твой поэт.
 
 
  
Д. Давыдову
 
 
 
Пока с восторгом я умею
 
Внимать рассказу славных дел,
 
Любовью к чести пламенею
 
И к песням муз не охладел,
 
Покуда русский я душою,
 
Забуду ль о счастливом дне,
 
Когда приятельской рукою
 
Пожал Давыдов руку мне!
 
О ты, который в пыл сражений
 
Полки лихие бурно мчал
 
И гласом бранных песнопений
 
Сердца бесстрашных волновал!
 
Так, так! покуда сердце живо
 
И трепетать ему не лень,
 
В воспоминанье горделиво
 
Хранить я буду оный день!
 
Клянусь, Давыдов благородный,
 
Я в том Отчизною свободной,
 
Твоею лирой боевой
 
И в славный год войны народной
 
В народе славной бородой!
 
 
  
Николай Михайлович Языков
 
(1803–1846)
   
Д. В. Давыдову
 
 
 
Жизни баловень счастливый,
 
Два венка ты заслужил;
 
Знать, Суворов справедливо
 
Грудь тебе перекрестил!
 
Не ошибся он в дитяти:
 
Вырос ты — и полетел,
 
Полон всякой благодати,
 
Под знамена русской рати,
 
Горд, и радостен, и смел.
 
 
 
Грудь твоя горит звездами:
 
Ты геройски до?был их
 
В жарких схватках со врагами,
 
В ратоборствах роковых;
 
Воин смлада знаменитый,
 
Ты еще под шведом был,
 
И на финские граниты
 
Твой скакун звучнокопытый
 
Блеск и топот возносил.
 
 
 
Жизни бурно-величавой
 
Полюбил ты шум и труд:
 
Ты ходил с войной кровавой
 
На Дунай, на Буг и Прут;
 
Но тогда лишь собиралась
 
Прямо русская война;
 
Многогромная скоплялась
 
Вдалеке — и к нам примчалась
 
Разрушительно-грозна.
 
 
 
Чу! труба продребезжала!
 
Русь! тебе надменный зов!
 
Вспомяни ж, как ты встречала
 
Все нашествия врагов!
 
Созови из стран далеких
 
Ты своих богатырей,
 
Со степей, с равнин широких,
 
С рек великих, с гор высоких,
 
От осьми твоих морей!
 
 
 
Пламень в небо упирая,
 
Лют пожар Москвы ревет;
 
Златоглавая, святая,
 
Ты ли гибнешь? Русь, вперед!
 
Громче буря истребленья,
 
Крепче смелый ей отпор!
 
Это жертвенник спасенья,
 
Это пламень очищенья,
 
Это фениксов костер!
 
 
 
Где же вы, незваны гости,
 
Сильны славой и числом?
 
Снег засыпал ваши кости!
 
Вам почетный был прием!
 
Упилися, еле живы,
 
Вы в московских теремах,
 
Тяжелы домой пошли вы,
 
Безобразно полегли вы
 
На холодных пустырях!
 
 
 
Вы отведать русской силы
 
Шли в Москву: за делом шли!
 
Иль не стало на могилы
 
Вам отеческой земли!
 
Много в этот год кровавый,
 
В эту смертную борьбу,
 
У врагов ты отнял славы,
 
Ты, боец чернокудрявый,
 
С белым локоном на лбу!
 
 
 
Удальцов твоих налетом
 
Ты, их честь, пример и вождь, —
 
По лесам и по болотам,
 
Днем и ночью, в вихрь и дождь,
 
Сквозь огни и дым пожара
 
Мчал врагам, с твоей толпой
 
Вездесущ, как Божья кара,
 
Стран нежданного удара
 
И нещадный, дикий бой!
 
 
 
Лучезарна слава эта,
 
И конца не будет ей;
 
Но такие ж многи лета
 
И поэзии твоей:
 
Не умрет твой стих могучий,
 
Достопамятно-живой,
 
Упоительный, кипучий,
 
И воинственно-летучий,
 
И разгульно-удалой.
 
 
 
Ныне ты на лоне мира:
 
И любовь и тишину
 
Нам поет златая лира,
 
Гордо певшая войну.
 
И как прежде, громогласен
 
Был ее вои?нский лад,
 
Так и ныне свеж и ясен,
 
Так и ныне он прекрасен,
 
Полный неги и прохлад.