Храбрые славны вовеки!

  
Полтава
 
(Отрывок)
 
 
 
Горит восток зарею новой.
 
Уж на равнине, по холмам
 
Грохочут пушки. Дым багровый
 
Кругами всходит к небесам
 
Навстречу утренним лучам.
 
Полки ряды свои сомкнули.
 
В кустах рассыпались стрелки.
 
Катятся ядра, свищут пули;
 
Нависли хладные штыки.
 
Сыны любимые победы,
 
Сквозь огнь окопов рвутся шведы;
 
Волнуясь, конница летит;
 
Пехота движется за нею
 
И тяжкой твердостью своею
 
Ее стремление крепит.
 
И битвы поле роковое
 
Гремит, пылает здесь и там;
 
Но явно счастье боевое
 
Служить уж начинает нам.
 
Пальбой отбитые дружины,
 
Мешаясь, падают во прах.
 
Уходит Розен сквозь теснины;
 
Сдается пылкий Шлипенбах.
 
Тесним мы шведов рать за ратью;
 
Темнеет слава их знамен,
 
И бога браней благодатью
 
Наш каждый шаг запечатлен.
 
 
 
Тогда-то свыше вдохновенный
 
Раздался звучный глас Петра:
 
«За дело, с Богом!» Из шатра,
 
Толпой любимцев окруженный,
 
Выходит Петр. Его глаза
 
Сияют. Лик его ужасен.
 
Движенья быстры. Он прекрасен,
 
Он весь как Божия гроза.
 
Идет. Ему коня подводят.
 
Ретив и смирен верный конь.
 
Почуя роковой огонь,
 
Дрожит. Глазами косо водит
 
И мчится в прахе боевом,
 
Гордясь могущим седоком.
 
 
 
Уж близок полдень. Жар пылает.
 
Как пахарь, битва отдыхает.
 
Кой-где гарцуют казаки.
 
Равняясь, строятся полки.
 
Молчит музы?ка боевая.
 
На холмах пушки, присмирев,
 
Прервали свой голодный рев.
 
И се — равнину оглашая,
 
Далече грянуло ура:
 
Полки увидели Петра.
 
 
 
 
И он промчался пред полками,
 
Могущ и радостен, как бой.
 
Он поле пожирал очами.
 
За ним вослед неслись толпой
 
Сии птенцы гнезда Петрова —
 
В пременах жребия земного,
 
В трудах державства и войны
 
Его товарищи, сыны:
 
И Шереметев благородный,
 
И Брюс, и Боур, и Репнин,
 
И, счастья баловень безродный,
 
Полудержавный властелин.
 
 
 
И перед синими рядами
 
Своих воинственных дружин,
 
Несомый верными слугами,
 
В качалке, бледен, недвижим,
 
Страдая раной, Карл явился.
 
Вожди героя шли за ним.
 
Он в думу тихо погрузился.
 
Смущенный взор изобразил
 
Необычайное волненье.
 
Казалось, Карла приводил
 
Желанный бой в недоуменье…
 
Вдруг слабым манием руки
 
На русских двинул он полки.
 
 
 
И с ними царские дружины
 
Сошлись в дыму среди равнины:
 
И грянул бой, Полтавский бой!
 
В огне, под градом раскаленным,
 
Стеной живою отраженным,
 
Над падшим строем свежий строй
 
Штыки смыкает. Тяжкой тучей
 
Отряды конницы летучей,
 
Браздами, саблями звуча,
 
Сшибаясь, рубятся сплеча.
 
Бросая груды тел на груду,
 
Шары чугунные повсюду
 
Меж ними прыгают, разят,
 
Прах роют и в крови шипят.
 
Швед, русский — колет, рубит, режет.
 
Бой барабанный, клики, скрежет,
 
Гром пушек, топот, ржанье, стон,
 
И смерть, и ад со всех сторон…
 
 
 
Но близок, близок миг победы.
 
Ура! мы ломим; гнутся шведы.
 
О, славный час! о, славный вид!
 
Еще напор — и враг бежит.
 
И следом конница пустилась,
 
Убийством тупятся мечи,
 
И падшими вся степь покрылась,
 
Как роем черной саранчи.
 
 
 
Пирует Петр. И горд, и ясен,
 
И славы полон взор его.
 
И царский пир его прекрасен.
 
При кликах войска своего,
 
В шатре своем он угощает
 
Своих вождей, вождей чужих,
 
И славных пленников ласкает,
 
И за учителей своих
 
Заздравный кубок подымает…
 
 
  
Евгений Онегин
 
(Отрывок из VII главы)
   
XXXVI
 
 
 
Но вот уж близко. Перед ними
 
Уж белокаменной Москвы,
 
Как жар, крестами золотыми
 
Горят старинные главы.
 
Ах, братцы! как я был доволен,
 
Когда церквей и колоколен,
 
Садов, чертогов полукруг
 
Открылся предо мною вдруг!
 
Как часто в горестной разлуке,
 
В моей блуждающей судьбе,
 
Москва, я думал о тебе!
 
Москва… как много в этом звуке
 
Для сердца русского слилось!
 
Как много в нем отозвалось!
 
 
  
XXXVII
 
 
 
Вот, окружен своей дубравой,
 
Петровский замок. Мрачно он
 
Недавнею гордится славой.
 
Напрасно ждал Наполеон,
 
Последним счастьем упоенный,
 
Москвы коленопреклоненной
 
С ключами старого Кремля:
 
Нет, не пошла Москва моя
 
К нему с повинной головою.
 
Не праздник, не приемный дар,
 
Она готовила пожар
 
Нетерпеливому герою.
 
Отселе, в думу погружен,
 
Глядел на грозный пламень он…