Русский романс

  
ВЛАДИМИР ПАНАЕВ
 
 (1792–1859) 
   
498. Расставанье [495]
 
 
 
«Не спеши, моя красавица, постой:
 
Мне не долго побеседовать с тобой;
 
 
 
Оберни ко мне прекрасное лицо,
 
Есть еще к тебе заветное словцо:
 
 
 
Скажи, любишь ли ты молодца, меня,
 
И каков кажусь тебе удалый я?»
 
 
 
Лицо девицы-красавицы горит,
 
Потупивши ясны очи, говорит:
 
 
 
«Не пристало мне ответ такой держать
 
И пригожество мужское разбирать!»
 
 
 
— «Не спросил бы я, да вот моя беда:
 
Я сбираюсь в понизовы города;
 
 
 
Волгой-матушкой в расшиве [496] погулять,
 
На чужбине доли, счастья поискать».
 
 
 
(Помутился вдруг девицы светлый взгляд;
 
Побледнела, словно тонкий белый плат.)
 
 
 
— «Уж зачем бы меня, девицу, пытать,
 
Коли едешь, коли вздумал покидать?
 
 
 
Видит бог, как я любила молодца!
 
Может, больше — грех и молвить — чем отца!
 
 
 
Всё на свете за него бы отдала!
 
Да ему, уж видно, стала не мила!»
 
 
 
— «Ты мила мне пуще прежнего теперь;
 
Не словам — хотя божбе моей поверь.
 
 
 
Для тебя же я сбираюсь в дальний путь,
 
Чтоб трудами выйти в люди как-нибудь;
 
 
 
Чтоб, вернувшись, быть на родине в чести;
 
Чтоб смелее от венца тебя вести.
 
 
 
Понизовые привольные края:
 
Не последний за другими буду я».
 
 
 
— «Волга-матушка бурлива, говорят;
 
Под Самарою разбойники шалят;
 
 
 
А в Саратове девицы хороши:
 
Не забудь там красной девицы-души!»
 
 
 
— «Не боюсь я Волги-матушки валов,
 
Стеньки Разина снаряженных стругов;
 
 
 
Не прельстит меня ничья теперь краса,
 
Ни такие ж с поволокою глаза;
 
 
 
Страшно только мне верняться невпопад:
 
Тот ли будет на тебе тогда наряд?
 
 
 
Встретишь молодца ты в ленте золотой
 
Или выдешь на крылечко под фатой?»
 
 
 
— «Коли шутишь — не до шуток мне — до слез?
 
Коли вправду — кто ж так девицу обнес?
 
 
 
С кем иным, как не с тобою, молодцом,
 
Поменяюсь обручальным я кольцом?
 
 
 
Для кого блюла девичью красоту,
 
Для того и русу косу расплету;
 
 
 
Гробовой скорей покроюсь пеленой,
 
Чем, без милого, узорчатой фатой».
 
 
<1827>
 
  
ДМИТРИЙ ОЗНОБИШИН
 
 (1804–1877) 
   
499. Чудная бандура («Гуляет по Дону казак молодой…») [497]
 
 
 
Гуляет по Дону казак молодой;
 
Льет слезы девица над быстрой рекой.
 
 
 
«О чем ты льешь слезы из карих очей?
 
О добром коне ли, о сбруе ль моей?
 
 
 
О том ли грустишь ты, что, крепко любя,
 
Я, милая сердцу, просватал тебя?»
 
 
 
— «Не жаль мне ни сбруи, не жаль мне коня!
 
С тобой обручили охотой меня!»
 
 
 
— «Родной ли, отца ли, сестер тебе жаль?
 
Иль милого брата? пугает ли даль?»
 
 
 
«С отцом и родимой мне век не пробыть;
 
С тобой и далече мне весело жить!
 
 
 
Грущу я, что скоро мой локон златой
 
Дон быстрый покроет холодной волной.
 
 
 
Когда я ребенком беспечным была,
 
Смеясь мою руку цыганка взяла.
 
 
 
И, пристально глядя, тряся головой,
 
Сказала: „Утонешь в день свадебный свой!“»
 
 
 
— «Не верь ей, друг милый, я выстрою мост
 
Чугунный и длинный хоть в тысячу верст;
 
 
 
Поедешь к венцу ты — я конников дам:
 
Вперед будет двадцать и сто по бокам».
 
 
 
Вот двинулся поезд. Все конники в ряд.
 
Чугунные плиты гудят и звенят;
 
 
 
Но конь под невестой, споткнувшись, упал,
 
И Дон ее принял в клубящийся вал…
 
 
 
«Скорее бандуру звончатую мне!
 
Размыкаю горе на быстрой волне!»
 
 
 
Лад первый он тихо и робко берет…
 
Хохочет русалка сквозь пенистых вод.
 
 
 
Но в струны смелее ударил он раз…
 
Вдруг брызнули слезы русалки из глаз,
 
 
 
И молит: «Златым не касайся струнам,
 
Невесту младую назад я отдам.
 
 
 
Хотели казачку назвать мы сестрой,
 
За карие очи, за локон златой».
 
 
1835
 
  
АЛЕКСЕЙ ТИМОФЕЕВ
 
 (1812–1883) 
   
500. Свадьба [498]
 
 
 
Нас венчали не в церкви,
 
Не в венцах, не с свечами;
 
Нам не пели ни гимнов,
 
Ни обрядов венчальных!
 
      Венчала нас полночь
 
      Средь мрачного бора;
 
      Свидетелем были
 
      Туманное небо
 
      Да тусклые звезды;
 
      Венчальные песни
 
      Пропел буйный ветер
 
      Да ворон зловещий;
 
      На страже стояли
 
      Утесы да бездны,
 
      Постель постилали
 
      Любовь да свобода!..
 
 
 
Мы не звали на праздник
 
Ни друзей, ни знакомых;
 
Посетили нас гости
 
По своей доброй воле!
 
      Всю ночь бушевали
 
      Гроза и ненастье;
 
      Всю ночь пировали
 
      Земля с небесами.
 
      Гостей угощали
 
      Багровые тучи.
 
      Леса и дубравы
 
      Напились допьяна,
 
      Столетние дубы
 
      С похмелья свалились;
 
      Гроза веселилась
 
      До позднего утра.
 
 
 
Разбудил нас не свекор,
 
Не свекровь, не невестка,
 
Не неволюшка злая, —
 
Разбудило нас утро!
 
      Восток заалелся
 
      Стыдливым румянцем;
 
      Земля отдыхала
 
      От буйного пира;
 
      Веселое солнце
 
      Играло с росою;
 
      Поля разрядились
 
      В воскресное платье;
 
      Леса зашумели
 
      Заздравною речью;
 
      Природа в восторге,
 
      Вздохнув, улыбнулась…
 
 
<1835>