Русский романс

  
489. «Ты, моряк, красивый сам собою…» [487]
 
 
 
Ты, моряк, красивый сам собою,
 
Тебе от роду двадцать лет.
 
Полюби меня, моряк, душою,
 
Что ты скажешь мне в ответ?
 
 
 
          По морям, по волнам —
 
          Нынче здесь, завтра там.
 
          По морям, морям, морям, морям,
 
          Эх!
 
          Нынче здесь, а завтра там.
 
 
 
Ты, моряк, уедешь в сине море,
 
Оставляешь меня в горе,
 
А я буду плакать и рыдать,
 
Тебя, моряк мой, вспоминать.
 
 
 
          По морям, по волнам…
 
 
  
490. «Шумел, горел пожар московский…»
 
 
 
Шумел, горел пожар московский,
 
Дым расстилался по реке,
 
А на стенах вдали кремлевских
 
Стоял он в сером сюртуке.
 
 
 
И призадумался великий,
 
Скрестивши руки на груди;
 
Он видел огненное море,
 
Он видел гибель впереди.
 
 
 
И, притаив свои мечтанья,
 
Свой взор на пламя устремил
 
И тихим голосом сознанья
 
Он сам с собою говорил:
 
 
 
«Зачем я шел к тебе, Россия,
 
Европу всю держа в руках?
 
Теперь с поникшей головою
 
Стою на крепостных стенах.
 
 
 
Войска все, созванные мною,
 
Погибнут здесь среди снегов,
 
В полях истлеют наши кости
 
Без погребенья, без гробов».
 
 
 
Судьба играет человеком,
 
Она изменчива всегда,
 
То вознесет его высоко,
 
То бросит в бездну без стыда.
 
 
  
491. «Что стоишь, качаясь…» [488]
 
 
 
Что стоишь, качаясь,
 
Горькая рябина,
 
Головой склоняясь
 
До самого тына?
 
 
 
А через дорогу,
 
За рекой широкой,
 
Так же одиноко
 
Дуб стоит высокий.
 
 
 
«Как бы мне, рябине,
 
К дубу перебраться?
 
Я б тогда не стала
 
Гнуться и качаться.
 
 
 
Тонкими ветвями
 
Я б к нему прижалась
 
И с его листами
 
День и ночь шепталась…
 
 
 
Но нельзя рябине
 
К дубу перебраться, —
 
Знать, мне, сиротине,
 
Век одной качаться».
 
 
  
492. «Есть на Волге утес — диким мохом порос…» [489]
 
 
 
Есть на Волге утес — диким мохом порос
 
От вершины до самого края…
 
И стоит сотни лет, диким мохом одет,
 
Ни заботы, ни горя не зная.
 
 
 
На вершине его не растет ничего,
 
Только ветер свободно гуляет,
 
Да свободный орел там гнездовье завел,
 
И над ним он свободно летает.
 
 
 
Из людей лишь один на утесе том был,
 
До вершины его добирался,
 
И утес в честь его — человека того —
 
С той поры его именем звался.
 
 
 
И поныне утес там стоит и хранит
 
Все заветные думы Степана,
 
И на Волге родной вспоминает порой
 
Удалое житье атамана.
 
 
 
Но зато, если есть на Руси человек,
 
Кто корысти житейской не знает, —
 
Пусть тот смело идет, на утес тот взойдет,
 
О Степане всю правду узнает.
 
 
 
Кто свободу любил, кто за родину пал,
 
Кто на Волге за родину ляжет, —
 
Тот утес-великан все, что думал Степан,
 
Он тому смельчаку все расскажет.
 
 
  
493. Чудный месяц [490]
 
 
 
Чудный месяц плывет над рекою,
 
Всё в объятьях ночной тишины.
 
Я сижу и любуюсь тобою,
 
Здесь с тобой, дорогая моя.
 
 
 
— Ничего мне на свете не надо,
 
Только видеть тебя, милый мой,
 
Только видеть тебя бесконечно,
 
Любоваться твоей красотой.
 
 
 
Но — увы! — коротки наши встречи.
 
Ты спешишь на свиданье к другой…
 
Так иди, пусть одна я страдаю,
 
Пусть напрасно волнуется грудь.
 
 
 
Пред иконой я встану с мольбок
 
И всю жизнь замолю за тебя,
 
Чтобы боже послал тебе счастья,
 
Чтобы горя тебе не знавать:
 
 
 
А я буду всегда без участья
 
По гроб жизни любить и страдать.
 
Для кого я жила и страдала
 
И кому я всю жизнь отдала?.
 
 
 
Как цветок ароматный весною,
 
Для тебя одного расцвела.
 
Ты поклялся любить меня вечно,
 
Как голубку лаская меня.
 
 
 
А потом же, смеясь, безутешно
 
Ты навек мою жизнь погубил.
 
Я просила тебя, умоляла:
 
Приди, милый, проститься со мной.
 
 
 
А ты, подлый, другую ласкаешь
 
И смеешься, тиран, надо мной.
 
Нам теперь уж с тобой не сойтися, —
 
Верно, так уж угодно судьбе.
 
 
 
И могила моя одинока:
 
Не придешь, не поклонишься ей,
 
Только яркое солнце высоко
 
Над крестом моим бедным взойдет.
 
 
 
Бедный камень лежит одиноко,
 
Точно сторож могилы моей.
 
Отчего не проснешься ты снова
 
Для цветов ароматных полей?