Русский романс

  
414. Серенада («Нега волшебная, ночь голубая…»)
 
 
 
Нега волшебная, ночь голубая,
 
          Трепетный сумрак весны;
 
Внемлет, поникнув головкой, больная
 
          Шепот ночной тишины.
 
 
 
Сон не смыкает блестящие очи,
 
          Жизнь к наслажденью зовет,
 
А в полумраке медлительной ночи
 
          Смерть серенаду поет:
 
 
 
«Знаю: в темнице суровой и тесной
 
          Молодость вянет твоя.
 
Рыцарь неведомый, силой чудесной
 
          Освобожу я тебя.
 
 
 
Старость бездушная шепчет напрасно:
 
          Бойся любви молодой!
 
Ложно измыслила недуг опасный,
 
          Чтоб не ушла ты со мной.
 
 
 
Но посмотри на себя: красотою
 
          Лик твой прозрачный блестит;
 
Щеки румяны; волнистой косою
 
          Стан твой, как тучей, обвит.
 
 
 
Пристальных глаз голубое сиянье
 
          Ярче небес и огня;
 
Зноем полуденным веет дыханье —
 
          Ты обольстила меня!
 
 
 
В вешнюю ночь за тюремной оградой
 
          Рыцаря голос твой звал…
 
Рыцарь пришел за бесценной наградой;
 
          Нас упоенья настал!»
 
 
 
Смолкнул напев; прозвучало лобзанье…
 
          В долгом лобзании том
 
Слышались вопли, мольбы и стенанье —
 
          Тихо всё стало потом.
 
 
 
Но поутру, когда ранняя птица
 
          Пела, любуясь зарей.
 
Робко в окно заглянувши, денница
 
          Труп увидала немой.
 
 
<1877>
 
  
415. А. А. Фету [423]
 
 
 
Словно голос листвы, словно лепет ручья,
 
В душу веет прохладою песня твоя;
 
Все внимал бы, как струйки дрожат и звучат,
 
Все впивал бы цветов и листов аромат.
 
Все молчал бы, поникнув, чтоб долго вокруг
 
Только песни блуждал торжествующий звук,
 
Чтоб на ласку его, на призыв и привет
 
Только сердце б томилось и билось в ответ…
 
 
1887
 
  
416. «Не смолкай, говори… В ласке речи твоей…» [424]
 
 
 
Не смолкай, говори… В ласке речи твоей,
 
В беззаветном веселье свиданья
 
Принесла мне с собою ты свежесть полей
 
И цветов благовонных лобзанья.
 
 
 
Я внимаю тебе — и целебный обман
 
Сердце властной мечтою объемлет,
 
Мне мерещится ночь… в лунном блеске туман
 
Над сверкающим озером дремлет.
 
 
 
Ни движенья, ни звука вокруг, ни души!
 
Беспредметная даль пред очами.
 
Мы с тобою вдвоем в полутьме и тиши,
 
Под лазурью, луной и звездами.
 
 
 
Только воды дрожат, только дышат цветы
 
Да туманится воздух росистый,
 
И, горя сквозь туман, как звезда с высоты,
 
В душу светит мне взгляд твой лучистый.
 
 
 
В беспредельном молчаньи теней и лучей
 
Шепчешь ты про любовь и участье…
 
Не смолкай, говори… В ласке речи твоей
 
Мне звучит беспредельное счастье!
 
 
<1888>
 
  
417. Забытый [425]
 
 
 
Он смерть нашел в краю чужом,
 
В краю чужом, в бою с врагом;
 
Но враг друзьями побежден, —
 
Друзья ликуют, только он
 
На поле битвы позабыт,
 
          Один лежит.
 
 
 
И между тем как жадный вран
 
Пьет кровь его из свежих ран
 
И точит незакрытый глаз,
 
Грозивший смертью в смерти час,
 
И, насладившись, пьян и сыт,
 
          Долой летит, —
 
 
 
Далеко там, в краю родном,
 
Мать кормит сына под окном:
 
«А-гу, а-гу, не плачь, сынок,
 
Вернется тятя. Пирожок
 
Тогда на радостях дружку
 
          Я испеку…»
 
А тот — забыт, один лежит…
 
 
<1874>
 
  
418. Торжество смерти [426]
 
 
 
День целый бой не умолкает;
 
В дыму затмился солнца свет,
 
Окрестность стонет и пылает,
 
Холмы ревут — победы нет!
 
И пала ночь на поле брани;
 
Дружины в поле разошлись;
 
Все стихло — и в ночном тумане
 
Стенанья к небу поднялись.
 
Тогда, озарена луною,
 
На боевом своем коне,
 
Коней сверкая белизною,
 
Явилась смерть! И в тишине,
 
Внимая вопли и молитвы,
 
Довольства гордого полна,
 
Как полководец, место битвы
 
Кругом объехала она;
 
На холм поднявшись, оглянулась,
 
Остановилась… улыбнулась…
 
И над равниной боевой
 
Пронесся голос роковой:
 
 
 
«Кончена битва — я всех победила!
 
Все предо мной вы склонились, бойцы,
 
Жизнь вас поссорила — я помирила.
 
Дружно вставайте на смотр, мертвецы!
 
 
 
Маршем торжественным мимо пройдите;
 
Войско свое я хочу сосчитать.
 
В землю потом свои кости сложите,
 
Сладко от жизни в земле отдыхать.
 
 
 
Годы незримо пройдут за годами,
 
В людях исчезнет и память о вас —
 
Я не забуду, и вечно над вами
 
Пир буду править в полуночный час!
 
 
 
Пляской тяжелою землю сырую
 
Я притопчу, чтобы сень гробовую
 
Кости покинуть вовек не могли,
 
Чтоб никогда вам не встать из земли».
 
 
<1877>