Русский романс

  
АРСЕНИЙ ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ
 
 (1848–1913) 
   
409. В четырех стенах [419]
 
 
 
Комнатка скромная, тесная, милая;
 
Тень непроглядная, тень безответная;
 
Дума глубокая, песня унылая;
 
В бьющемся сердце надежда заветная;
 
 
 
Тихий полет за мгновеньем мгновения;
 
Взор неподвижный на счастье далекое;
 
Много сомнения, много терпения…
 
Вот она, ночь моя, — ночь одинокая!
 
 
<1874>
 
  
410. «Меня ты в толпе не узнала…» [420]
 
 
 
Меня ты в толпе не узнала —
 
Твой взгляд не сказал ничего;
 
Но чудно и страшно мне стало,
 
Когда уловил я его.
 
 
 
То было одно лишь мгновенье —
 
Но, верь мне, я в нем перенес
 
Всей прошлой любви наслажденье,
 
Всю горечь забвенья и слез!
 
 
<1874>
 
  
411. Над озером [421]
 
 
 
Месяц задумчивый, звезды далекие
 
С темного неба водами любуются;
 
Молча смотрю я на воды глубокие —
 
Тайны волшебные сердцем в них чуются.
 
 
 
Плещут, таятся ласкательно-нежные:
 
Много в их ропоте силы чарующей,
 
Слышатся думы и страсти безбрежные,
 
Голос неведомый, душу волнующий.
 
 
 
Нежит, пугает, наводит сомнение:
 
Слушать велит ли он? — С места б не двинулся!
 
Гонит ли прочь? — Убежал бы в смятении!
 
В глубь ли зовет? — Без оглядки бы кинулся!
 
 
Между 1872 и 1874
 
  
412. Трепак [422]
 
 
 
Лес да поляны. Безлюдье кругом.
 
        Вьюга и плачет, и стонет,
 
Чудится, будто во мраке ночном
 
        Злая кого-то хоронит.
 
Глядь — так и есть! В темноте мужика
 
        Смерть обнимает, ласкает,
 
С пьяненьким пляшет вдвоем трепака,
 
        На ухо песнь напевает.
 
Любо с подругою белой плясать!
 
        Любо лихой ее песне внимать!
 
 
 
      Ох, мужичок,
 
            Старичок
 
                  Убогой,
 
      Пьян напился,
 
            Поплелся
 
                  Дорогой,
 
А метель-то, ведьма, поднялась,
 
                  Взыграла!
 
С поля — в лес дремучий невзначай
 
                  Загнала!
 
 
 
      Горем, тоской
 
            Да нуждой
 
                  Томимый,
 
      Ляг, отдохни
 
            Да усни,
 
                  Родимый!
 
Я тебя, голубчик мой, снежком
 
                  Согрею;
 
Вкруг тебя великую игру
 
                  Затею.
 
 
 
      Взбей-ка постель,
 
            Ты, метель,
 
                  Лебедка!
 
      Ну, начинай.
 
            Запевай,
 
                  Погодка,
 
Сказку — да такую, чтоб всю ночь
 
                  Тянулась,
 
Чтоб пьянчуге крепко под нее
 
                  Уснулось!
 
 
 
      Гой вы, леса,
 
            Небеса
 
                  Да тучи!
 
      Темь, ветерок
 
            Да снежок
 
                  Летучий!
 
Станем-ка в кружки, да удалой
 
                  Толпою
 
В пляску развеселую дружней
 
                  За мною!
 
 
 
      Глянь-ка, дружок,
 
            Мужичок
 
                  Счастливый!
 
      Лето пришло,
 
            Расцвело!
 
                  Над нивой
 
Солнышко смеется, да жнецы
 
                  Гуляют,
 
Снопинки на сжатых полосках
 
                  Считают.
 
 
—
 
 
Лес да поляны. Безлюдье кругом.
 
        Стихла недобрая сила.
 
Горького пьяницу в мраке ночном
 
        С плачем метель схоронила.
 
Знать, утомился плясать трепака,
 
        Песни петь с белой подругой —
 
Спит, не проснется… Могила мягка
 
        И уж засыпана вьюгой!
 
 
<1875>
 
  
413. Колыбельная
 
 
 
Плакал ребенок. Свеча, нагорая,
 
          Тусклым мерцала огнем;
 
Целую ночь, колыбель охраняя,
 
          Мать не забылася сном.
 
Рано-ранехонько в дверь осторожно
 
          Смерть сердобольная — стук!
 
Вздрогнула мать, оглянулась тревожно…
 
          «Полно пугаться, мой друг!
 
Бледное утро уж смотрит в окошко.
 
          Плача, тоскуя, любя,
 
Ты утомилась… Вздремни-ка немножко —
 
          Я посижу за тебя.
 
Угомонить ты дитя не сумела,
 
          Слаще тебя я спою».
 
И, не дождавшись ответа, запела:
 
          «Баюшки ба?ю-баю?».
 
 
Мать
 
 
Тише! ребенок мой мечется, плачет!
 
          Грудь истомит он свою!
 
 
Смерть
 
 
Это со мной он играет и скачет.
 
          Баюшки ба?ю-баю?.
 
 
Мать
 
 
Щеки бледнеют, слабеет дыханье…
 
          Да замолчи же, молю!
 
 
Смерть
 
 
Доброе знаменье — стихнет страданье.
 
          Баюшки ба?ю-баю?.
 
 
Мать
 
 
Прочь ты, проклятая! Лаской своею
 
          Сгубишь ты радость мою!
 
 
Смерть
 
 
Нет, мирный сон я младенцу навею.
 
          Баюшки ба?ю-баю?.
 
 
Мать
 
 
Сжалься! Пожди допевать хоть мгновенье
 
          Страшную песню твою!
 
 
Смерть
 
 
Видишь — уснул он под тихое пенье
 
          Баюшки ба?ю-баю?.
 
 
<1875>