Русский романс

  
359. «Осень! Обсыпается весь наш бедный сад…» [370]
 
 
 
Осень! Обсыпается весь наш бедный сад.
 
Листья пожелтелые по ветру летят;
 
Лишь вдали красуются, там на дне долин,
 
Кисти ярко-красные вянущих рябин.
 
Весело и горестно сердцу моему,
 
Молча твои рученьки грею я и жму,
 
В очи тебе глядючи, молча слезы лью,
 
Не умею высказать, как тебя люблю!
 
 
<1858>
 
  
360. «Слеза дрожит в твоем ревнивом взоре…» [371]
 
 
 
Слеза дрожит в твоем ревнивом взоре,
 
О не грусти, ты все мне дорога,
 
Но я любить могу лишь на просторе,
 
Мою любовь, широкую, как море,
 
Вместить не могут жизни берега.
 
 
 
Когда Глагола творческая сила,
 
Толпы миров воззвала из ночи,
 
Любовь их всех, как солнце, озарила,
 
И лишь на землю к нам ее светила
 
Нисходят порознь редкие лучи.
 
 
 
И, порознь их отыскивая жадно,
 
Мы ловим отблеск вечной красоты;
 
Нам вестью лес о ней шумит отрадной,
 
О ней поток гремит струею хладной
 
И говорят, качаяся, цветы.
 
 
 
И любим мы любовью раздробленной
 
И тихий шепот вербы над ручьем,
 
И милой девы взор, на нас склоненный,
 
И звездный блеск, и все красы вселенной,
 
И ничего мы вместе не сольем.
 
 
 
Но не грусти, земное минет горе,
 
Пожди еще, неволя недолга —
 
В одну любовь мы все сольемся вскоре,
 
В одну любовь, широкую, как море,
 
Что не вместят земные берега!
 
 
<1858>
 
  
361. «Дробится, и плещет, и брызжет волна…» [372]
 
 
 
Дробится, и плещет, и брызжет волна
 
      Мне в очи соленою влагой;
 
Недвижно на камне сижу я — полна
 
      Душа безотчетной отвагой.
 
 
 
Валы за валами, прибой и отбой,
 
      И пена их гребни покрыла;
 
О море, кого же мне вызвать на бой?
 
      Изведать воскресшие силы?
 
 
 
Почуяло сердце, что жизнь хороша,
 
      Вы, волны, размыкали горе,
 
От грома и плеска проснулась душа,
 
      Сродни ей шумящее море!
 
 
<1858>
 
  
362. <Из поэмы «Иоанн Дамаскин»> («Благославляю вас, леса…») [373]
 
 
 
Благославляю вас, леса,
 
Долины, нивы, горы, воды,
 
Благославляю я свободу
 
И голубые небеса!
 
И посох мой благославляю,
 
И эту бедную суму,
 
И степь от краю и до краю,
 
И солнца свет, и ночи тьму,
 
И одинокую тропинку,
 
По коей, нищий, я иду,
 
И в поле каждую былинку,
 
И в небе каждую звезду!..
 
О, если б мог всю жизнь смешать я,
 
Всю душу вместе с вами слить!
 
О, если б мог в свои объятья
 
Я вас, враги, друзья и братья,
 
И всю природу заключить!
 
 
1858 (?)
 
  
363. «О, если б ты могла хоть на единый миг…» [374]
 
 
 
О, если б ты могла хоть на единый миг
 
Забыть свою печаль, забыть свои невзгоды!
 
О, если бы хоть раз я твой увидел лик,
 
Каким я знал его в счастливейшие годы!
 
 
 
Когда в твоих глазах засветится слеза,
 
О, если б эта грусть могла пройти порывом,
 
Как в теплую весну пролётная гроза,
 
Как тень от облаков, бегущая по нивам!
 
 
<1859>
 
  
364. «Гаснут дальней Альпухарры…» [375]
 
 
 
Гаснут дальней Альпухарры
 
Золотистые края,
 
На призывный звон гитары
 
Выйди, милая моя!
 
Всех, кто скажет, что другая
 
Здесь равняется с тобой,
 
Всех, любовию сгорая,
 
Всех зову на смертный бой!
 
        От лунного света
 
        Зардел небосклон,
 
        О выйди, Нисета,
 
        Скорей на балкон!
 
 
 
От Севильи до Гренады,
 
В тихом сумраке ночей,
 
Раздаются серенады,
 
Раздается стук мечей;
 
Много крови, много песней
 
Для прелестных льется дам, —
 
Я же той, кто всех прелестней,
 
Песнь и кровь мою отдам!
 
        От лунного света
 
        Горит небосклон,
 
        О выйди, Нисета,
 
        Скорей на балкон!
 
 
<1860>
 
  
365. «На нивы желтые нисходит тишина…» [376]
 
 
 
На нивы желтые нисходит тишина;
 
В остывшем воздухе от меркнувших селений,
 
Дрожа, несется звон. Душа моя полна
 
Разлукою с тобой и горьких сожалений.
 
 
 
И каждый мой упрек я вспоминаю вновь,
 
И каждое твержу приветливое слово,
 
Что мог бы я сказать тебе, моя любовь,
 
Но что внутри себя я схоронил сурово!
 
 
<1862>
 
  
366. «То было раннею весной…» [377]
 
 
 
То было раннею весной,
 
      Трава едва всходила,
 
Ручьи текли, не парил зной,
 
      И зелень рощ сквозила;
 
 
 
Труба пастушья поутру
 
      Еще не пела звонко,
 
И в завитках еще в бору
 
      Был папоротник тонкий.
 
 
 
То было раннею весной,
 
      В тени берез то было,
 
Когда с улыбкой предо мной
 
      Ты очи опустила.
 
 
 
То на любовь мою в ответ
 
      Ты опустила вежды —
 
О жизнь! о лес! о солнца свет!
 
      О юность! о надежды!
 
 
 
И плакал я перед тобой,
 
      На лик твой глядя милый, —
 
То было раннею весной,
 
      В тени берез то было!
 
 
 
То было в утро наших лет —
 
      О счастие! о слезы!
 
О лес! о жизнь! о солнца свет!
 
      О свежий дух березы!
 
 
1871