Русский романс

  
347. Зачем? [357]
 
 
 
Зачем ты мне приснилася,
 
Красавица далекая,
 
И вспыхнула, что в полыме,
 
Подушка одинокая?
 
 
 
Ох, сгинь ты, полуночница!
 
Глаза твои ленивые,
 
И пепел кос рассыпчатый,
 
И губы горделивые —
 
 
 
Все наяву мне снилося,
 
И все, что греза вешняя,
 
Умчалося, — и на сердце
 
Легла потьма кромешная..
 
 
 
Зачем же ты приснилася,
 
Красавица далекая,
 
Коль стынет вместе с грезою
 
Подушка одинокая?..
 
 
<1862>
 
  
348. «У молодки Наны…» [358]
 
 
 
У молодки Наны
 
Муж, как лунь, седой…
 
Старый муж не верит
 
Женке молодой;
 
 
 
Разом домекнулся,
 
Что не будет прок, —
 
Глаз с нее не спустит,
 
Двери на замок.
 
 
 
«Отвори каморку —
 
Я чуть-чуть жива:
 
Что-то разболелась
 
Сильно голова —
 
 
 
Сильно разболелась,
 
Словно жар горит…
 
На дворе погодно:
 
Может, освежит».
 
 
 
— «Что ж? открой окошко,
 
Прохладись, мой свет!
 
Хороша прохлада,
 
Коли друга нет!»
 
 
 
Нана замолчала,
 
А в глухой ночи
 
Унесла у мужа
 
Старого ключи.
 
 
 
«Спи, голубчик, с богом,
 
Спи да почивай!»
 
И ушла тихонько
 
В дровяной сарай.
 
 
 
«Ты куда ходила,
 
Нана, со двора?
 
Волосы — хоть выжми,
 
Шубка вся мокра…»
 
 
 
— «А телята наши
 
Со двора ушли,
 
Да куда ж? — к соседке
 
В просо забрели.
 
 
 
Загнала насилу:
 
Разбежались все…
 
Я и перемокла,
 
Ходя по росе!»
 
 
 
Видно — лучше с милым
 
Хоть дрова щепать,
 
Чем со старым мужем
 
Золото считать.
 
 
 
Видно — лучше с милым
 
Голая доска,
 
Чем со старым мужем
 
Два пуховика…
 
 
<1850>
 
  
АЛЕКСЕЙ ТОЛСТОЙ
 
 (1817–1875) 
   
349. «Колокольчики мои…» [359]
 
 
 
Колокольчики мои,
 
      Цветики степные!
 
Что глядите на меня.
 
      Темно-голубые?
 
И о чем звените вы
 
      В день веселый мая,
 
Средь некошеной травы
 
      Головой качая?
 
 
 
Конь несет меня стрелой
 
      На поле открытом;
 
Он вас топчет под собой,
 
      Бьет своим копытом.
 
Колоколь лки мои,
 
      Цветики степные!
 
Не кляните вы меня,
 
      Темно-голубые!
 
 
 
Я бы рад вас не топтать,
 
      Рад промчаться мимо,
 
Но уздой не удержать
 
      Бег неукротимый!
 
Я лечу, лечу стрелой,
 
      Только пыль взметаю;
 
Конь несет меня лихой,
 
      А куда? не знаю!
 
 
 
Он ученым ездоком
 
      Не воспитан в холе,
 
Он с буранами знаком,
 
      Вырос в чистом поле;
 
И не блещет, как огонь,
 
      Твой чепрак узорный,
 
Конь мой, конь, славянский конь,
 
      Дикий, непокорный!
 
 
 
Есть нам, конь, с тобой простор!
 
      Мир забывши тесный,
 
Мы летим во весь опор
 
      К цели неизвестной.
 
Чем окончится наш бег?
 
      Радостью ль? кручиной?
 
Знать не может человек —
 
      Знает бог единый!..
 
 
 
Упаду ль на солончак
 
      Умирать от зною?
 
Или злой киргиз-кайсак,
 
      С бритой головою,
 
Молча свой натянет лук,
 
      Лежа под травою,
 
И меня догонит вдруг
 
      Медною стрелою?
 
 
 
Иль влетим мы в светлый град
 
      Со кремлем престольным?
 
Чудно улицы гудят
 
      Гулом колокольным,
 
И на площади народ,
 
      В шумном ожиданьи,
 
Видит: с запада идет
 
      Светлое посланье.
 
 
 
В кунтушах и в чекменях,
 
      С чубами, с усами,
 
Гости едут на конях,
 
      Машут булавами,
 
Подбочась, за строем строй
 
      Чинно выступает,
 
Рукава их за спиной
 
      Ветер раздувает.
 
 
 
И хозяин на крыльцо
 
      Вышел величавый;
 
Его светлое лицо
 
      Блещет новой славой;
 
Всех его исполнил вид
 
      И любви и страха,
 
На челе его горит
 
      Шапка Мономаха.
 
 
 
«Хлеб да соль! И в добрый час! —
 
      Говорит державный. —
 
Долго, дети, ждал я вас
 
      В город православный!»
 
И они ему в ответ:
 
      «Наша кровь едина,
 
И в тебе мы с давних лет
 
      Чаем господина!»
 
 
 
Громче звон колоколов,
 
      Гусли раздаются,
 
Гости сели вкруг столов,
 
      Мед и брага льются,
 
Шум летит на дальний юг
 
      К турке и к венгерцу —
 
И ковшей славянских звук
 
      Немцам не по сердцу!
 
 
 
Гой вы, цветики мои,
 
      Цветики степные!
 
Что глядите на меня,
 
      Темно-голубые?
 
И о чем грустите вы
 
      В день веселый мая,
 
Средь некошеной травы
 
      Головой качая?
 
 
1840-e годы