Русский романс

  
272. «Свеж и душист твой роскошный венок…» [284]
 
 
 
Свеж и душист твой роскошный венок,
 
Всех в нем цветов благовония слышны,
 
Кудри твои так обильны и пышны,
 
Свеж и душист твой роскошный венок.
 
 
 
Свеж и душист твой роскошный венок,
 
Ясного взора губительна сила, —
 
Нет, я не верю, чтоб ты не любила:
 
Свеж и душист твой роскошный венок.
 
 
 
Свеж и душист твой роскошный венок,
 
Счастию сердце легко предается:
 
Мне близ тебя хорошо и поется.
 
Свеж и душист твой роскошный венок.
 
 
<1847>
 
  
273. «Шепот, робкое дыханье…» [285]
 
 
 
Шепот, робкое дыханье,
 
      Трели соловья,
 
Серебро и колыханье
 
      Сонного ручья,
 
 
 
Свет ночной, ночные тени,
 
      Тени без конца,
 
Ряд волшебный изменений,
 
      Милого лица,
 
 
 
В дымных тучках пурпур розы,
 
      Отблеск янтаря,
 
И лобзания, и слезы,
 
      И заря, заря!..
 
 
<1850>
 
  
274. «Люди спят; мой друг, пойдем в тенистый сад…» [286]
 
 
 
Люди спят; мой друг, пойдем в тенистый сад.
 
Люди спят; одни лишь звезды к нам глядят.
 
Да и те не видят нас среди ветвей
 
И не слышат — слышит только соловей…
 
Да и тот не слышит, — песнь его громка;
 
Разве слышат только сердце да рука:
 
Слышит сердце, сколько радостей земли,
 
Сколько счастия сюда мы принесли;
 
Да рука, услыша, сердцу говорит,
 
Что чужая в ней пылает и дрожит,
 
Что и ей от этой дрожи горячо,
 
Что к плечу невольно клонится плечо…
 
 
<1853>
 
  
275. «Ласточки пропали…» [287]
 
 
 
Ласточки пропали,
 
А вчера зарей
 
Все грачи летали
 
Да как сеть мелькали
 
Вон над той горой.
 
 
 
С вечера все спится,
 
На дворе темно.
 
Лист сухой валится,
 
Ночью ветер злится
 
Да стучит в окно.
 
 
 
Лучше б снег да вьюгу
 
Встретить грудью рад!
 
Словно как с испугу
 
Раскричавшись, к югу
 
Журавли летят.
 
 
 
Выйдешь — поневоле
 
Тяжело — хоть плачь!
 
Смотришь — через поле
 
Перекати-поле
 
Прыгает как мяч.
 
 
<1854>
 
  
276. «Вчера, увенчана душистыми цветами…» [288]
 
 
 
Вчера, увенчана душистыми цветами,
 
Смотрела долго ты в зеркальное окно
 
На небо синее, горевшее звездами,
 
В аллею тополей с дрожащими листами, —
 
В аллею, где вдали так страшно и темно.
 
 
 
Забыла, может быть, ты за собою в зале
 
И яркий свет свечей, и нежные слова…
 
Когда помчался вальс и струны рокотали, —
 
Я видел — вся в цветах, исполнена печали,
 
К плечу слегка твоя склонилась голова.
 
 
 
Не думала ли ты: «Вон там, в беседке дальной,
 
На мраморной скамье теперь он ждет меня
 
Под сумраком дерев, ревнивый и печальный;
 
Он взоры утомил, смотря на вихорь бальный,
 
И ловит тень мою в сиянии огня».
 
 
<1855>
 
  
277. Певице («Уноси мое сердце в звенящую даль…») [289]
 
 
 
Уноси мое сердце в звенящую даль,
 
      Где как месяц за рощей печаль;
 
В этих звуках на жаркие слезы твои
 
      Кротко светит улыбка любви.
 
 
 
О дитя! как легко средь незримых зыбей
 
      Доверяться мне песне тзоей:
 
Выше, выше плыву серебристым путем,
 
      Будто шаткая тень за крылом.
 
 
 
Вдалеке замирает твой голос, горя,
 
      Словно за морем ночью заря, —
 
И откуда-то вдруг, я понять не могу,
 
      Грянет звонкий прилив жемчугу.
 
 
 
Уноси ж мое сердце в звенящую даль,
 
      Где кротка, как улыбка, печаль,
 
И все выше помчусь серебристым путем
 
      Я, как шаткая тень за крылом.
 
 
<1857>
 
  
278. «О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной…» [290]
 
 
 
О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной,
 
Коварный лепет твой, улыбку, взор случайный,
 
Перстам послушную волос густую прядь
 
Из мыслей изгонять и снова призывать;
 
Дыша порывисто, один, никем не зримый,
 
Досады и стыда румянами палимый,
 
Искать хотя одной загадочной черты
 
В словах, которые произносила ты;
 
Шептать и поправлять былые выраженья
 
Речей моих с тобой, исполненных смущенья,
 
И в опьянении, наперекор уму,
 
Заветным именем будить ночную тьму.
 
 
<1844>
 
  
279. «Только станет смеркаться немножко…» [291]
 
 
 
Только станет смеркаться немножко,
 
Буду ждать, не дрогнет ли звонок,
 
Приходи, моя милая крошка,
 
Приходи посидеть вечерок.
 
 
 
Потушу перед зеркалом свечи, —
 
От камина светло и тепло;
 
Стану слушать веселые речи,
 
Чтобы вновь на душе отлегло.
 
 
 
Стану слушать те детские грезы,
 
Для которых — все блеск впереди;
 
Каждый раз благодатные слезы
 
У меня закипают в груди.
 
 
 
До зари осторожной рукою
 
Вновь платок твой узлом завяжу,
 
И вдоль стен, озаренных луною,
 
Я тебя до ворот провожу.
 
 
<1857>