Русский романс

  
МИХАИЛ ЛЕРМОНТОВ
 
 (1814–1841) 
   
208. Черкешенка [218]
 
 
 
Я видел вас: холмы и нивы,
 
Разнообразных гор кусты,
 
Природы дикой красоты,
 
Степей глухих народ счастливый
 
И нравы тихой простоты!
 
 
 
Но там, где Терек протекает,
 
Черкешенку я увидал, —
 
Взор девы сердце приковал;
 
И мысль невольно улетает
 
Бродить средь милых, дальних скал…
 
 
 
Так дух раскаяния, звуки
 
Послышав райские, летит
 
Узреть еще небесный вид;
 
Так стон любви, страстей и муки
 
До гроба в памяти звучит.
 
 
1829
 
  
209. Еврейская мелодия («Я видал иногда, как ночная звезда…») [219]
 
 
 
Я видал иногда, как ночная звезда
 
          В зеркальном заливе блестит;
 
Как трепещет в струях, и серебряный прах
 
          От нее, рассыпаясь, бежит.
 
 
 
Но поймать ты не льстись и ловить не берись:
 
          Обманчивы луч и волна.
 
Мрак тени твоей только ляжет на ней,
 
          Отойди ж — и заблещет она.
 
 
 
Светлой радости так беспокойный призрак
 
          Нас манит под хладною мглой;
 
Ты схватить — он шутя убежит от тебя!
 
          Ты обманут — он вновь пред тобой.
 
 
1830
 
  
210. Утро на Кавказе [220]
 
 
 
Светает — вьется дикой пеленой
 
Вокруг лесистых гор туман ночной;
 
Еще у ног Кавказа тишина;
 
Молчит табун, река журчит одна.
 
Вот на скале новорожденный луч
 
Зарделся вдруг, прорезавшись меж туч,
 
И розовый по речке и шатрам
 
Разлился блеск и светит там и там;
 
Так девушки, купаяся в тени,
 
Когда увидят юношу они,
 
Краснеют все, к земле склоняют взор:
 
Но как бежать, коль близок милый вор!..
 
 
1830
 
  
211. Нищий [221]
 
 
 
У врат обители святой
 
Стоял просящий подаянья
 
Бедняк иссохший, чуть живой
 
От глада, жажды и страданья.
 
 
 
Куска лишь хлеба он просил,
 
И взор являл живую муку,
 
И кто-то камень положил
 
В его протянутую руку.
 
 
 
Так я молил твоей любви
 
С слезами горькими, с тоскою;
 
Так чувства лучшие мои
 
Обмануты навек тобою!
 
 
1830
 
  
212. Звезда [222]
 
 
 
Вверху одна
 
Горит звезда;
 
Мой взор она
 
Манит всегда;
 
Мои мечты
 
Она влечет
 
И с высоты
 
Меня зовет!
 
Таков же был
 
Тот нежный взор,
 
Что я любил
 
Судьбе в укор.
 
Мук никогда
 
Он зреть не мог,
 
Как та звезда,
 
Он был далек.
 
Усталых вежд
 
Я не смыкал
 
И без надежд
 
К нему взирал!
 
 
1830–1831
 
  
213. Ангел [223]
 
 
 
По небу полуночи ангел летел
 
        И тихую песню он пел;
 
И месяц, и звезды, и тучи толпой
 
        Внимали той песне святой.
 
 
 
Он пел о блаженстве безгрешных духов
 
        Под кущами райских садов;
 
О боге великом он пел, и хвала
 
        Его непритворна была.
 
 
 
Он душу младую в объятиях нес
 
        Для мира печали и слез,
 
И звук его песни в душе молодой
 
        Остался — без слов, но живой.
 
 
 
И долго на свете томилась она,
 
        Желанием чудным полна,
 
И звуков небес заменить не могли
 
        Ей скучные песни земли.
 
 
1831
 
  
214. <Из поэмы «Измаил-Бей»> [224]
 
 Песня Селима 
 
 
 
Месяц плывет
 
И тих и спокоен;
 
А юноша-воин
 
На битву идет.
 
Ружьё заряжает джигит,
 
И дева ему говорит:
 
 
 
«Мой милый, смелее
 
Вверяйся ты року,
 
Молися востоку,
 
Будь верен пророку,
 
Любви будь вернее!
 
 
 
Всегда награжден,
 
Кто любит до гроба,
 
Ни зависть, ни злоба
 
Ему не закон;
 
Пускай его смерть не погубит;
 
Один не погибнет, кто любит!
 
 
 
Любви изменивший
 
Изменой кровавой,
 
Врага не сразивши,
 
Погибнет без славы;
 
Дожди его ран не обмоют,
 
И звери костей не зароют!»
 
 
 
Месяц плывет
 
И тих и спокоен;
 
А юноша-воин
 
На битву идет!
 
 
1832
 
  
215. Парус [225]
 
 
 
Белеет парус одинокой
 
В тумане моря голубом!..
 
Что ищет он в стране далекой?
 
Что кинул он в краю родном?..
 
 
 
Играют волны — ветер свищет,
 
И мачта гнется и скрыпит…
 
Увы! он счастия не ищет
 
И не от счастия бежит!
 
 
 
Под ним струя светлей лазури,
 
Над ним луч солнца золотой…
 
А он, мятежный, просит бури,
 
Как будто в бурях есть покой!
 
 
<1832>