Русский романс

  
Городской романс
   
I [576]
   
Д. ЛЕНСКИЙ
 
 (1805–1860) 
   
571. Нищая [577]
 
 (Из Беранже) 
 
 
 
Зима, метель, и в крупных хлопьях
 
При сильном ветре снег валит.
 
У входа в храм одна, в отрепьях,
 
Старушка нищая стоит…
 
И милостыни ожидая,
 
Она все тут с клюкой своей,
 
И летом, и зимой, слепая…
 
Подайте ж милостыню ей!
 
 
 
Сказать ли вам, старушка эта
 
Как двадцать лет тому жила!
 
Она была мечтой поэта,
 
И слава ей венок плела.
 
Когда она на сцене пела,
 
Париж в восторге был от ней.
 
Она соперниц не имела…
 
Подайте ж милостыню ей!
 
 
 
Бывало, после представленья
 
Ей от толпы проезда нет.
 
И молодежь от восхищенья
 
Г ремела «браво» ей вослед.
 
Вельможи случая искали
 
Попасть в число ее гостей;
 
Талант и ум в ней уважали.
 
Подайте ж милостыню ей!
 
 
 
В то время торжества и счастья
 
У ней был дом; не дом — дворец.
 
И в этом доме сладострастья
 
Томились тысячи сердец.
 
Какими пышными хвалами
 
Кадил ей круг ее гостей —
 
При счастье все дружатся с нами;
 
Подайте ж милостыню ей!
 
 
 
Святая воля провиденья…
 
Артистка сделалась больна,
 
Лишилась голоса и зренья
 
И бродит по миру одна.
 
Бывало, бедный не боится
 
Прийти за милостыней к ней,
 
Она ж у вас просить стыдится…
 
Подайте ж милостыню ей!
 
 
 
Ах, кто с такою добротою
 
В несчастье ближним помогал,
 
Как эта нищая с клюкою,
 
Когда амур ее ласкал!
 
Она все в жизни потеряла!
 
О! Чтобы в старости своей
 
Она на промысл не роптала,
 
Подайте ж милостыню ей!
 
 
  
НИКОЛАЙ ДОБРОЛЮБОВ
 
 (1836–1861) 
   
572. Прелестные глазки [578]
 
 (Из Гейне) 
 
 
 
У тебя есть алмазы и жемчуг, —
 
Все, что люди привыкли искать,
 
Да еще есть прелестные глазки…
 
Милый друг, чего больше желать?
 
 
 
Я на эти прелестные глазки
 
Выслал целую стройную рать
 
Звучных песен из жаркого сердца,
 
Милый друг, чего больше желать?
 
 
 
Эти чудные глазки на сердце
 
Наложили мне скорби печать,
 
От них я совсем погибаю,
 
Милый друг, чего ж больше желать?
 
 
  
НИКОЛАЙ РИТТЕР
   
573. Ямщик, не гони лошадей! [579]
 
 
 
Как грустно, туманно кругом,
 
Тосклив, безотраден мой путь,
 
А прошлое кажется сном,
 
Томит наболевшую грудь!
 
 
 
      Ямщик, не гони лошадей!
 
      Мне некуда больше спешить,
 
      Мне некого больше любить,
 
      Ямщик, не гони лошадей!
 
 
 
Как жажду средь мрачных равнин
 
Измену забыть и любовь,
 
Но память, мой злой властелин,
 
Все будит минувшее вновь.
 
 
 
      Ямщик, не гони лошадей.
 
 
 
Всё было лишь ложь и обман…
 
Прощай, и мечты и покой!
 
А боль незакрывшихся ран
 
Останется вечно со мной.
 
 
 
      Ямщик, не гони лошадей…
 
 
  
ТАТЬЯНА ЩЕПКИНА-КУПЕРНИК
 
 (1874–1952) 
   
574. «Говорят, я мила…» [580]
 
 
 
Говорят, я мила… Говорят, что мой взгляд
 
То голубит, то жжет, как огнем.
 
Звонкий смех мой весельем звучит, говорят…
 
Ты не любишь? Так что же мне в нем!
 
 
 
Говорят, небеса вдохновенье дарят
 
Часто музе капризной моей.
 
Моя жизнь для людей дорога, говорят…
 
Ты не любишь? Так что же мне в ней!
 
 
  
575. «Ах, я влюблен в глаза одни…» [581]
 
 
 
Ах, я влюблен в глаза одни,
 
Я увлекаюсь их игрою…
 
Как дивно хороши они,
 
Но чьи они, я не открою.
 
 
 
Едва в тени густых ресниц
 
Блеснут опасными лучами,
 
И я упасть готов уж ниц
 
Перед волшебными очами.
 
 
 
В моей душе растет гроза,
 
Растет, тоскуя и ликуя.
 
Да, я влюблен в одни глаза,
 
Но чьи они, не назову я…
 
 
 
В одни глаза я влюблена,
 
Как хороша их глубина,
 
Упасть готова ниц
 
Я влюблена.
 
 
  
АЛЕКСАНДР ВЕРТИНСКИЙ
 
 (1889–1957) 
   
576. Сероглазочка [582]
 
 
 
Я люблю вас, моя сероглазочка,
 
Золотая ошибка моя.
 
Вы вечерняя жуткая сказочка,
 
Вы цветок на картине Гойя.
 
 
 
Я люблю ваши пальцы старинные
 
Католических строгих мадонн,
 
Ваши волосы сказочно длинные
 
И надменно ленивый поклон.
 
 
 
Так естественно, просто и ласково
 
Вы, какую-то месть затая,
 
Мою душу опутали сказкою,
 
Сумасшедшею сказкой Гойя.
 
 
 
Под напев ваших слов летаргических
 
Умереть так легко и тепло.
 
В этой сказке, смешной и трагической.
 
И конец, и начало светло!..
 
 
 
Я люблю ваши руки усталые,
 
Как у только что снятых с креста,
 
Ваши детские губы коралловые
 
И углы оскорбленного рта.
 
 
 
Я люблю этот блеск интонации,
 
Этот голос, звенящий хрусталь,
 
И головку цветущей акации,
 
И в словах голубую вуаль.