Русский романс

  
529. «Раскинулось море широко…» [535]
 
 
 
Раскинулось море широко,
 
И волны бушуют вдали.
 
«Товарищ, мы едем далеко,
 
Подальше от нашей земли».
 
 
 
«Товарищ, я вахты не в силах стоять, —
 
Сказал кочегар кочегару, —
 
Огни в моих топках совсем не горят,
 
В котлах не сдержать мне уж пару.
 
 
 
Пойди заяви ты, что я заболел
 
И вахту, не кончив, бросаю.
 
Весь потом истек, от жары изнемог,
 
Работать нет сил — умираю».
 
 
 
На палубу вышел — сознанья уж нет,
 
В глазах его всё помутилось,
 
Увидел на миг ослепительный свет,
 
Упал. Сердце больше не билось.
 
 
 
Проститься с товарищем утром пришли
 
Матросы, друзья кочегара,
 
Последний подарок ему поднесли —
 
Колосник обгорелый и ржавый.
 
 
 
Напрасно старушка ждет сына домой,
 
Ей скажут, она зарыдает…
 
А волны бегут от винта за кормой,
 
И след их вдали пропадает.
 
 
  
530. «Славное море, священный Байкал…» [536]
 
 
 
Славное море, священный Байкал,
 
Славный корабль — омулевая бочка.
 
Эй, баргузин, пошевеливай вал, —
 
        Плыть молодцу недалечко.
 
 
 
Долго я звонкие цепи влачил,
 
Душно мне было в горах Акатуя,
 
Старый товарищ бежать пособил,
 
        Ожил я, волю почуя.
 
 
 
Шилка и Нерчинск не страшны теперь, —
 
Горная стража меня не поймала,
 
В дебрях не тронул прожорливый зверь,
 
        Пуля стрелка миновала.
 
 
 
Шел я и в ночь и средь белого дня,
 
Вкруг городов озираяся зорко,
 
Хлебом кормили крестьянки меня,
 
        Парни снабжали махоркой.
 
 
 
Славное море, священный Байкал,
 
Славный мой парус — халат дыроватый.
 
Эй, баргузин, пошевеливай вал, —
 
        Слышатся бури раскаты.
 
 
  
531. «В саду ягодка лесная…» [537]
 
 
 
В саду ягодка лесная
 
Под закрышею цвела,
 
А княгиня молодая
 
С князем в тереме жила.
 
А у этого у князя
 
Ванька — ключник молодой,
 
Ванька-ключник,
 
Злой разлучник,
 
Разлучил князя с женой.
 
Он не даривал княгиню,
 
Он ни златом, ни кольцом,
 
Обольстил Ваня княгиню
 
Своим белым он лицом.
 
На кроватку спать ложилась
 
И с собой Ваню брала.
 
Одну ручку подложила,
 
А другою обняла:
 
«Ты ложись, ложись, Ванюша,
 
Спать на Князеву кровать».
 
Ванька с нянькой поругался.
 
Нянька князю донесла.
 
По чужому наговору
 
Князь дознался до жены.
 
Он вышел на крылечко,
 
Громким голосом вскричал:
 
«Ой вы, слуги, ой холопы,
 
Слуги верные мои,
 
Вы подите приведите
 
Ваньку-ключника ко мне!»
 
Вот ведут, ведут Ванюшку
 
На шелковом поясе.
 
На нем шелкову рубашку
 
Кверху ветром подняло,
 
Его светло-русы кудри
 
Растрепались по плечам.
 
Вот подходит Ваня к князю,
 
Князь стал спрашивать его:
 
«Ты скажи, скажи, Ванюшка,
 
Сколько лет с княгиней жил?»
 
«Про то знает грудь, подушка,
 
Еще Князева кровать,
 
Да еще моя подружка —
 
Это Князева жена».
 
«Ой вы, слуги, ой, холопы,
 
Слуги верные мои,
 
Вы подите ды вкопайте
 
Два дубовые столба,
 
Ды возьмите и повесьте
 
Ваньку-ключника на них!»
 
 
  
532. «Когда я на почте служил ямщиком…» [538]
 
 
 
Когда я на почте служил ямщиком,
 
Был молод, имел я силенку,
 
И крепко же, братцы, в селенье одном
 
Любил я в ту пору девчонку.
 
Сначала не видел я в этом беду,
 
Потом задурил не на шутку:
 
Куда ни поеду, куда ни пойду —
 
Всё к милой сверну на минутку.
 
И любо оно, да покоя-то нет,
 
А сердце щемит всё сильнее…
 
Однажды начальник дает мне пакет:
 
Свези, мол, на почту живее.
 
Я принял пакет и скорей на коня,
 
И по полю вихрем помчался,
 
А сердце щемит да щемит у меня,
 
Как будто с ней век не видался…
 
И что за причина? Понять не могу, —
 
А ветер так воет тоскливо…
 
И вдруг словно замер мой конь на бегу
 
И в сторону смотрит пугливо…
 
Забилося сердце сильней у меня,
 
И глянул вперед я в тревоге.
 
Затем соскочил с удалого коня
 
И вижу я труп на дороге!
 
А снег уж совсем ту находку занес,
 
Метель так и пляшет над трупом,
 
Разрыл я сугроб — да и к месту прирос,
 
Мороз заходил под тулупом!..
 
Под снегом-то, братцы, лежала она!
 
Закрылися карие очи…
 
Налейте, налейте скорей мне вина,
 
Рассказывать больше нет мочи!..
 
 
  
533. «Ах ты степь, ты степь!..» [539]
 
 
 
Ах ты степь, ты степь!
 
Путь далек лежит.
 
В той степи большой
 
Замерзал ямщик.
 
 
 
И, набравшись сил,
 
Чуя смертный час,
 
Он товарищу
 
Отдавал наказ:
 
 
 
«Ты, товарищ мой,
 
Не попомни зла —
 
В той степи глухой
 
Схорони меня.
 
 
 
Ты лошадушек
 
Сведи к батюшке,
 
Передай поклон
 
Родной матушке.
 
 
 
А жене скажи
 
Слово тайное,
 
Передай кольцо
 
Обручальное.
 
 
 
Да скажи ты ей —
 
Пусть не печалится,
 
Пусть с другим она
 
Обвенчается.
 
 
 
Про меня скажи,
 
Что в степи замерз,
 
А любовь ее
 
Я с собой унес».