Старшая Эдда

18
Схвачен был Гуннар,
накрепко скован,
друг бургундов, [591] 
связан надежно.
19
Хёгни сразил
мечом семерых,
восьмого спихнул
в огонь пылавший.
Так должен смелый
сражаться с врагом,
как Хёгни бился,
себя защищая.
. . .
20
Спросили, не хочет ли
готов властитель [592] 
золото дать,
откупиться от смерти.
21 [593] 
Гуннар сказал: 
«Пусть сердце Хёгни
в руке моей будет,
сердце кровавое
сына конунга,
острым ножом
из груди исторгнуто».
22
Вырвали сердце
у Хьялли из ребер,
на блюде кровавое
подали Гуннару.
23
Гуннар воскликнул,
владыка дружины:
«Тут лежит сердце
трусливого Хьялли,
это не сердце
смелого Хёгни, —
даже на блюде
лежа, дрожит оно, —
у Хьялли в груди
дрожало сильнее!»
24
Вождь рассмеялся —
страха не ведал он, —
когда грудь рассекли
дробящего шлемы
и сердце на блюде
подали Гуннару.
25
Гуннар сказал, 
славный Нифлунг?
«Тут лежит сердце
смелого Хёгни,
это не сердце
трусливого Хьялли,
оно но дрожит,
лежа на блюде,
как не дрожало
и прежде, в груди его!
26
Атли, ты радости
так не увидишь,
как не увидишь
ты наших сокровищ!
Я лишь один,
если Хёгни убит,
знаю, где скрыто
сокровище Нифлунгов!
27
Был жив он – сомненье
меня донимало,
нет его больше —
нет и сомненья:
останется в Рейне
раздора металл, —
в реке быстроводной
асов богатство!
Пусть в водах сверкают
вальские кольца,
а не на руках
отпрысков гуннских!»
28(1)
Атли сказал: 
«Готовьте повозку,
пленник закован!»
29
Атли могучий
ехал на Глауме,
(непонятное место) 
Гудрун богов
. . . .
слез не лила,
войдя в палату.
30
Гудрун сказала: 
«Клятвы тебя
пусть покарают,
которые Гуннару
часто давал ты,
клялся ты солнцем,
Одина камнем, [594] 
ложа конем [595] 
и Улля [596] кольцом!»
28(2)
И стража сокровищ,
Одина битвы, [597] 
поводья рвущий
на гибель повез.
31
Воины конунга
взяли живого,
в ров положили.
где ползали змеи;
в гневе один
Гуннар остался,
пальцами струн
на арфе касаясь;
струны звенели;
так должен смелый —
кольца дарящий [598]  —
добро защищать!
32
Атли направил
в путь обратный
коня своего
после убийства.
С топотом копи
теснились в ограде,
звенели доспехи
дружины вернувшейся.
33
Вышла Гудрун,
чтоб Атли встретить
с кубком в руках
золотым, как пристало;
«Конунг, прими
в палатах твоих
от Гудрун зверенышей,
в сумрак ушедших! [599] »
34
Звенели чаши,
от пива тяжелые,
когда собрались
гунны усатые,
в палате толпились
храбрые воины.
35
Плавно вошла
с питьем яснолицая,
еду подала
побледневшему Атли,
сказала ему
слова оскорбленья:
36
«С медом ты съел
сердца сыновей —
кровавое мясо,
мечи раздающий! [600] 
Перевари теперь
трупную пищу,
что съедена с пивом,
и после извергни!
37
Не подзовешь,
не возьмешь на колени
Эйтиля с Эрпом, [601] 
веселых от пива;
не увидишь, как дротики
крепят на древки,
гривы стригут,
скачут верхом!»
38
Вопили неистово
люди в палате,
коврами увешанной,
плакали гунны;
одна только Гудрун
не стала оплакивать
братьев смелых
и милых сынов,
юных, немудрых,
от Атли рожденных