Старшая Эдда

13
Села тогда
жена и скорбно
о горе своем
рассказывать стала.
14
Оддрун сказала: 
«Вскормили меня
в княжьих хоромах —
всем на радость —
по воле людей.
Владела я счастьем
и отчей землей
всего лишь пять лет,
пока жив был отец мой.
15
Последнее слово
конунг промолвил,
пред смертью своей
так повелел он:
надеть мне уборы
из красного золота
и замуж идти мне
за сына Гримхильд; [572] 
16(2)
сказал, что другой
на свете не будет
девы, мне равной,
коль не умру я».
11
Боргню сказала: 
«Безумна ты, Оддрун,
твой разум затмился, —
зачем ты, озлобясь,
меня осуждаешь?
А я от тебя
оторваться не в силах,
как будто отцы наши
братьями были!»
12
Оддрун сказала: 
«Я помню слова,
что ты молвила вечером,
Гуннару я
напиток готовила:
деве другой
не довелось бы
так поступить,
как я поступила.
. . . .
. . . .
16(1)
Брюнхильд он шлем
взять повелел,
сказал, что валькирией
быть суждено ей.
17
Брюнхильд в покоях
ткала покровы,
дружина и земли
ее окружали;
земля и небо
покоились мирно
в час, когда Сигурд
чертог увидел.
18
Вальским клинком
воин ударил,
Брюнхильд палаты
были разрушены;
следом затем
все она сведала,
как ей чинили
обманные козни. [573] 
19
За это она
отомстила жестоко,
все испытали мы
беды великие:
в мире повсюду
молва разнесется,
как Брюнхильд себя
убила на Сигурде!
20
Гуннар был дорог
мне, как Брюнхильд
должен был конунг
стать дорогим.
21
Много колец
красного золота
и выкуп большой
брату предложен был;
а мне предложил он
пятнадцать дворов
и Грани поклажу, [574] 
когда б пожелала я.
22
Но Атли сказал,
что от Гьюки сынов
взять никогда
не захочет он вена.
А мы побороть
любовь не могли,
и я к плечу
князя прильнула.
23
Многие родичи
речи вели
о том, что вместе
видели нас;
И Атли молвил,
что мне не пристали
греховный поступок
И дело позорное.
24
Но отрекаться
нельзя от любви,
где править людьми
она начинает!
25
Атли своих
послал соглядатаев
тайно за мною
в темную чащу, —
пришли, – хоть туда
идти бы не след им, —
когда наш покров
постлать мы хотели.
26
Красные им
посулили мы кольца, [575] 
чтоб скрыли они
от Атли, что видели,
но поспешили
посланцы Атли
в дом возвратиться
и все рассказать.
27
Но Гудрун от них
ничего не узнала,
а ей бы вдвойне
пристало то ведать.
28
Цокот раздался
копыт золотых,
прибыли к нам
наследники Гьюки, —
вырвали сердце
из ребер у Хёгни,
в ров змеиный
Гуннара ввергли.
29
Случилось тогда
быть мне у Гейрмунда,
там я питье
принялась готовить,
а Гуннар играть
на арфе начал, —
подумал он, видно,
конунг великий,
что помощь ему
оказать поспешу я.
30
Ко мне донеслись
с острова Хлесей [576] 
струн голоса,
горестно певшие;
служанкам велела
в дорогу собраться,
князя от смерти
хотела спасти я!
31
Ладья поплыла
через пролив,
пока не достигла
Атли палат.
32
Но тут приползла
коварная мать [577] 
конунга Атли, —
истлеть бы проклятой! —
Гуннару в сердце
жало вонзила,
и конуга я
спасти не могла.
33
Нередко дивлюсь,
как ныне могу я,
женщина, в горести
жить и томиться,
если властитель,
мечи вручавший,
в битвах могучий,
как жизнь, мне был дорог!