Двенадцатая ночь, или Что угодно

Входит священник.
О святой отец,
Сейчас нежданно все узнали то,
Что до поры до времени хотели
Мы утаить, – и я молю поведать,
Какое таинство соединило
Меня вот с этим юношей.
СВЯЩЕННИК
Какое?
Союз любви нерасторжимый, вечный:
Он подтвержден соединеньем рук,
Запечатлен священным поцелуем,
Скреплен обменом золотых колец.
Обряд в моем присутствии свершился
И засвидетельствован мной как должно.
С тех пор, как говорят мои часы,
На два часа я ближе стал к могиле.
ГЕРЦОГ
Щенок лукавый! Кем ты станешь в жизни,
Когда седины шерсть посеребрят?
Иль, может, надувая всех на свете,
Ты в собственные попадешься сети?
Прощай, бери ее и не забудь:
Страшись еще раз пересечь мне путь.
ВИОЛА
Мой государь...
ГЕРЦОГ
Молчи, не надо лести:
Храни и в трусости хоть каплю чести.
Входит сэр Эндрю с разбитой головой.
СЭР ЭНДРЮ
Ради бога, лекаря! Скорее лекаря к сэру Тоби!
ОЛИВИЯ
Что с ним такое?
СЭР ЭНДРЮ
Он проломил мне голову и сэру Тоби тоже раскроил череп. Ради бога, помогите! Я бы сорока фунтов не пожалел отдать, чтобы мне быть сейчас дома!
ОЛИВИЯ
Но кто на вас напал?
СЭР ЭНДРЮ
Герцогский придворный, Цезарио. Мы думали, он трус, а он самый отъявленный дьявол.
ГЕРЦОГ
Цезарио?
СЭР ЭНДРЮ
Господи спаси и помилуй, он опять тут! Вы проломили мне голову ни за что ни про что, а если и было за что, так это сэр Тоби меня подговорил.
ВИОЛА
Что это значит? Я не трогал вас.
Вы обнажили шпагу без причины,
А я старался вас уговорить.
СЭР ЭНДРЮ
Если раскроить череп – значит уговаривать, вы уговорили меня. Для вас, видно, раскроить череп пустячное дело.
Входит шут, поддерживая пьяного сэра Тоби.
А вот и сэр Тоби приплелся. Сейчас он сам все расскажет. – Не будь он так на взводе, уж он бы разделался с вами по-своему!
ГЕРЦОГ
Что с вами, сударь? Что произошло?
СЭР ТОБИ
А мне наплевать! Стукнул меня, и все тут. Дурак, куда запропастился Дик-лекарь, а, дурак?
ШУТ
Да он уже с час назад как совсем упился, сэр Тоби. У него с восьми утра язык не ворочается.
СЭР ТОБИ
Значит, он скотина, и к тому же бодливая. Ненавижу пьяную скотину.
ОЛИВИЯ
Уберите его. Кто это их так изукрасил?
СЭР ЭНДРЮ
Я помогу вам, сэр Тоби, – нас ведь вместе будут перевязывать.
СЭР ТОБИ
Поможешь? Ах ты, ослиная голова, плут, худоба несчастная, образина!
ОЛИВИЯ
В постель его! Пусть перевяжут рану.
Шут, Фабиан, сэр Тоби и сэр Эндрю уходят. Входит Себастьян.
СЕБАСТЬЯН
Я родственника вашего ударил
И виноват, конечно, перед вами.
Но будь он даже брат мне, я не мог бы
Иначе поступить. Смятенье ваше
Мне говорит, что гневаетесь вы.
Во имя нашей нерушимой клятвы,
О милая, простите мне мой грех!
ГЕРЦОГ
Одно лицо, походка, голос тот же
У двух людей! Как в зеркале волшебном!
СЕБАСТЬЯН
Антонио, Антонио, мой друг!
Как я считал минуты, как терзался
С тех пор, как ты бог весть куда пропал!
АНТОНИО
Вы – Себастьян?
СЕБАСТЬЯН
Ты не уверен в этом?
АНТОНИО
Но как же вы могли так раздвоиться?
Две половинки яблока различней,
Чем вы. Скажите, кто же Себастьян?
ОЛИВИЯ
Невероятно!
СЕБАСТЬЯН
Там не я ль стою?
Нет брата у меня, и я не бог,
Чтоб сразу быть двумя. Мою сестру
Слепые волны жадно поглотили.
Во имя неба, кто же вы такой?
Где ваша родина? Кто ваш отец?
ВИОЛА
Отец мой – Себастьян из Мессалина,
И брата звали тоже Себастьян, —
Увы, он смерть нашел в могиле водной.
Коль призраки в людской одежде ходят, —
Вы – дух и нас пугать пришли.
СЕБАСТЬЯН
Я дух,
Но в том обличье низменном, в котором
На этот свет из чрева был рожден.
Ах, если бы вы женщиною были,
Я зарыдал бы и воскликнул: «Здравствуй,
Виола, погребенная в волнах!»
ВИОЛА
Пятном родимым, помню, был отмечен
Лоб моего отца.
СЕБАСТЬЯН
И моего.
ВИОЛА
И умер он в тот день, когда Виоле
Исполнилось тринадцать.
СЕБАСТЬЯН
Неизгладимое воспоминанье!
Земной свой путь окончил он в тот день,
Когда сестре тринадцать лет минуло.
ВИОЛА
Хотя мешает нам отдаться счастью
Лишь мой наряд, не мне принадлежащий, —
Не обнимай меня и не целуй,
Пока приметы времени и места
Не подтвердят тебе, что я – Виола.
Я к капитану отведу тебя:
Он спрятал девичью мою одежду
И к государю мне потом помог
На службу поступить. С тех пор мой жребий
От герцога зависел и графини.