Витязь в тигровой шкуре

Автандил был воин грозный,
И Фридон был крепок телом,
Но никто из них сразиться
Не желал бы с Тариэлом…
Рассвело. Планеты скрылись,
И померкнули Плеяды.
Тариэл с двумя друзьями
Тихо вышел из засады.
Словно путники простые,
Шли они неторопливо.
Стража их не испугалась
И ждала их терпеливо.
Но, проехав полдороги,
Братья гикнули и вдруг,
Словно вихорь, полетели,
И за каждым — сотня слуг.
Крепость вздрогнула от крика.
На дорогу пали трупы.
Барабан вверху ударил,
На стене завыли трубы.
Но друзья, надвинув шлемы,
Путь расчистили. И вот
Беспощадный и кровавый
Грянул бой у трех ворот!
И тогда постиг Каджети
Божий гнев неизмеримый.
Злобный Хронос [ 14], глядя с неба.
Проклял город нелюбимый;
Опрокинул он на землю
Колесо небесных сводов,
И повергнутые трупы
Пали грудами у входов.
Мощный голос Тариэла
Заставлял терять сознанье.
Витязь рвал мечом кольчуги,
Рушил латы, одеянья.
Осажденные ворота
Стража бросила с испугом.
Братья в город устремились
И ворвались друг за другом.
Лев Фридон, залитый кровью,
Скоро встретил Автандила.
Братья обняли друг друга,
Радость их преобразила.
Враг бежал куда попало,
Оставляя груды тел…
Но никто из них не видел,
Где сражался Тариэл.
С криком гнева и печали
Братья бросились к воротам,
Но в живых от целой стражи
Не осталось никого там.
Смотрят братья: смерть повсюду,
Кровь рекой, и стон, и ад,
И разбитые ворота,
С петель сорваны, лежат.
Десять тысяч лучших стражей
Пало здесь. И стало ясно,
Что могучий их товарищ
Здесь рубился не напрасно.
Братья к башне устремились,
Где зиял подземный ход,
И, готовые к сраженью,
Смело бросились вперед.
Поднялись они и видят:
Возвышаясь над толпою,
Тариэл стоит на башне
С обнаженной головою.
И разлука и скитанья —
Все осталось позади,
И прекрасная царевна
На его лежит груди.
Солнце так встречает розу,
Так Муштари справедливый
И Зуал — звезда печали, —
Заключив союз счастливый,
Благодатными лучами
Заливают небосвод…
Только тот узнает счастье,
Кто печаль перенесет.
Так закончилось сраженье
В честь героя Тариэла.
Из бойцов его лишь только
Половина уцелела —
Остальные пали в битве
На развалинах Каджети.
Зарыдали три героя,
Услыхав известья эти.
С башни витязи спустились
И в последней жаркой схватке,
Захватив богатства каджей,
Перебили их остатки
И навьючили добычу
На три тысячи верблюдов —
Горы яхонтов граненых
И корзины изумрудов.
Шестьдесят оставив стражей
В завоеванной твердыне,
Повезли они царевну
В драгоценном паланкине.
Путь лежал их прямо к морю,
В славный град царя морского,
Чтоб с Фатьмою попрощаться
И домой вернуться снова.
 
Сказание двадцать восьмое.
Свадьба Тариэла и Нестан-Дареджан, устроенная царем Нурадин-Фридоном
Прибыл вестник в Гуланшаро
И привез царю посланье:
«Царь морей! С врагом покончив,
^Жажду я с тобой свиданья.
Тариэл, индийский витязь,
Я везу мое светило,
То, которое стрелою
Сердце витязя пронзило.
Пусть отныне крепость каджей
Будет крепостью твоею.
Мне Фатьма, жена Усена,
Помогла покончить с нею.
Выйди, царь, ко мне навстречу
И возьми Фатьму с собою —
Пусть она увидит солнце,
Возвращенное герою».
Царь возрадовался духом
И с великою поклажей
Вышел встретить Тариэла
И принять твердыню каджей.
Десять дней прошли в дороге.
Наконец среди степей
Караван царя морского
Повстречал своих гостей.
И Фатьма, узнав царевну,
Обняла ее, ликуя,
И воскликнула: «О солнце!
Вновь тебе служить могу я.
Осветился мрак печальный,
Расступилась темнота.
Зло мгновенно в этом мире,
Неизбывна доброта».
Ласково Фатьму целуя,
Ей царевна отвечала:
«Помнишь, я была в ущербе,
Тосковала и дичала?
Изливает ныне солнце
На меня свой дивный свет,
Я полна моей любовью,
И страданий больше нет».