Витязь в тигровой шкуре

Я собрал большое войско
И пошел на Хатаэти.
Враг, бесстыдный и коварный,
Предо мной раскинул сети.
Царь Рамаз послал дары мне
И велел сказать вельможам:
«Полководцу Тариэлу
Мы противиться не можем.
Мы сдаемся без сраженья.
Заключайте нас в оковы —
Искупить любой ценою
Мы грехи свои готовы.
Отпустите же войска вы,
Приезжайте с Тариэлом —
Мы сдадим вам все богатства
И вину загладим делом».
И ответил я Рамазу,
Вражий умысел почуя:
«О Рамаз, с тобою биться
Понапрасну не хочу я.
Коль решил ты в самом деле
Подчиниться Фарсадану,
Я к тебе как друг приеду
И губить тебя не стану».
Триста витязей отважных
Я от войска отделил,
Дал им шлемы и кольчуги
И к Рамазу поспешил.
Остальным войскам велел я
Тайно следовать за мною
И, скрываясь в отдаленье,
Быть всегда готовым к бою.
Как-то раз на холм высокий
Я поднялся на коне.
Пыль огромными клубами
Расстилалась в стороне.
Это двигались хатавы,
Люди, полные коварства,
Чтоб схватить нас безоружных
И в свое отправить царство.
Веря в легкую победу,
Шел на нас лукавый враг.
Вот вдали дымок поднялся —
Это был условный знак.
Справа, слева друг за другом
Люди кинулись в сраженье.
Лук пропел, и первый воин
Пал на землю без движенья.
Кони дрогнули в испуге,
Воцарился беспорядок.
Напустился на врагов я,
Как орел на куропаток.
Одного схватив за ноги,
Бил без промаха в другого,
Громоздил из трупов груды,
Но враги смыкались снова.
Окруженный их полками,
Жаркой кровью обливаясь,
Я разил врагов без счета,
Наступал на них сражаясь;
На седло мертвец валился
Переметною сумою;
Где лишь я ни появлялся,
Все бежало предо мною.
Время к вечеру клонилось.
Солнце в облако садилось.
На холме хатав-дозорный
Вскрикнул — все засуетилось.
Вдалеке мои отряды
Появились, словно тучи.
Пыль неслась, литавры били,
Кони двигались могучи.
Овладел врагами ужас,
Все бежало в беспорядке.
Царь Рамаз коня пришпорил,
Убегая без оглядки.
Я настиг его и выбил
Из седла, и вместе с войском
Был пленен Рамаз лукавый
В том сражении геройском.
Всех врагов обезоружив,
Я исполнил свой обычай
И на родину вернулся
С драгоценною добычей.
Много было тут сокровищ —
Тканей, перлов, изумрудов.
Через силу их тащили
Больше тысячи верблюдов.
Для себя чалму я выбрал
Из блестящей черной ткани.
Ни один доселе смертный
Не слыхал ее названья.
Кто ее соткал — не знаю.
Нити искрами светили,
Словно были из металла,
Прокаленного в горниле.
Царь меня, как сына, встретил.
Я, украшенный чалмою,
Был подобен бледной розе.
Все склонялись предо мною.
Во дворец вошел я царский,
И царевна тут стояла.
О, как сердце содрогнулось!
Как оно затрепетало!
Царь ласкал меня безмерно.
Пышный пир сменялся пиром.
Поднимая к небу чаши,
Мы внимали нежным лирам.
Сладко пели музыканты,
И она сидела рядом,
И смеялась, и глядела
На меня счастливым взглядом».
 
Сказание шестое.
О том, как была просватана Нестан-Дареджан
Рано утром царь с царицей
Во дворец меня позвали.
«Лев, — сказал мне царь, — ты видишь,
Мы в заботе и печали.
Время старости подходит,
Горя нам не превозмочь:
Не послал господь нам сына —
Лишь одну царевну-дочь.
Время старости подходит,
Время скорби и недуга…
Для царевны нашей юной
Мы найти должны супруга.
Пусть на троне Фарсадана
Воцарится юный царь,
Охраняя государство,
Как хранил его я встарь».
Я сказал царю: «В каком же
Вы нуждаетесь совете?
Знают все: царевны нашей
Нет прекраснее на свете.
Всяк, кого вы изберете,
Будет рад на трон взойти,
Но царю известно лучше,
Где достойного найти».
Царь ответил мне: «По сердцу
Нам царевич хорезмийский».
Сердце замерло. Сидел я
Бледный, к обмороку близкий.
«Да, — ответила царица, —
У соседа славный сын.
Будет он супруг примерный
И индийцев властелин».