Витязь в барсовой шкуре

20. Слово Автандила к Шермадину при тайном отбытии его
 
Лик и образ господина, как до брата или сына,
Говорит до Шермадина: «Ныне день надежд моих.
Мне он явит, что ты можешь, чем ты мне в беде поможешь».
Песня, ты хвалу им сложишь! Их деянья красят стих!
Он сказал: «На удаленье нет Ростэна позволенья.
Нет в нем вовсе разуменья, как один живет в другом.
На чужбине иль в отчизне, но без друга нет мне жизни,
Что ж, мне быть всегда на тризне? Против бога, быть с грехом?
Лжец наказан будет строго. Вероломный — враг есть бога.
Решена моя дорога. Но горю я весь в огне.
Без него мне где отрада? Ничего душе не надо.
Только он есть радость взгляда. Сердце кличет: «Горе мне!»
Если друг, так почему ж бы не явить во имя дружбы 
Сердцу три благие службы? Служба первая, — тоска, 
Нежеланье отдаленья, и вторая — щедрость, рвенье, 
Третья — с другом путь, стремленье, хоть дорога далека.
Но к чему нам длить беседу? Сократим ее. Я еду. 
И не дам возникнуть следу. Сердце так лишь излечу. 
А теперь, пока — с тобою, укрепись своей душою, 
Был во всем научен мною, и еще я научу.
Пред владыками вниманье, это первое деянье. 
Смелость выяви и знанье. Все пусть точно видит взор. 
Да увидит всякий, кто ты. И о доме пусть заботы 
Не впадут никак в темноты, — был ты светел до сих пор.
Враг грозит, — не будь беспечным. Щедрым будь с односердечным.
Кто же будет двуконечным и неверным, — убивай. 
Да не знает власть утраты. Если я вернусь, богатой 
От меня дождешься платы. Служба помнится. Прощай».
Вняв приветствие прощанья, Шермадин, сдержав рыданье,
Вскликнул: «Как же тоскованье здесь я вынесу один! 
В сердце сумрак водворится. Дай с тобой не разлучиться. 
Если где беда случится, я слуга, ты господин.
Кто слыхал, чтоб так далеко витязь ездил одиноко, 
Пропадал бы так без срока, сам в скорбях, берег — слугу? 
Мня, что ты погиб там где-то, как здесь быть, не видя света?»
Витязь молвит: «Тщетно это. Взять тебя я не могу.
Плачь не плачь, но невозможно. Любишь ты меня неложно.
Дай отбыть мне бестревожно. Так велит моя стезя.
Эту вынеси потерю. Дом кому же я доверю?
Я тобою верность мерю. Взять тебя нельзя. Нельзя.
Должен, если я влюбленный, быть в тоске отъединенной.
Кто же, в сердце пораженный, не скитается один?
С кем любовь, пред тем дорога. В путь, блуждать, и ведать много
Дней тоски по воле бога. Не борись с игрой судьбин.
Буду я с тобой в разлуке, — ты люби меня без муки. 
Враг не страшен. Сильны руки. Приказать нельзя рабам, 
Сам, как раб, себе, ликуя, без печали послужу я. 
Смелый дышит, не тоскуя. Будит в нем боязнь — лишь срам.
Я не старец тот сугубый, что свои утратив зубы, 
Огурцы сбирал, да грубы оказались для него. 
Умереть за друга мило. Солнце путь благословило. 
С ней расстаться трудно было. Все иное ничего.
И возьми, вот завещанье. В нем Ростэну указанье,
И мольба, чтоб он вниманье царски выявил тебе.
Коль умру, черта предела. Не убей себя: то дело
Сатаны. Удар свой смело встреть. И плачь. И верь судьбе».