Золотой автомобиль-Авантюрист]
В таком грузовике наш герой ринулся по направлению к Тулону. Транспортный гигант вполне безупречно миновал Гренобль, только радиатор получил легкую вмятину от неожиданной встречи с фонарным столбом, да воспитанниц женской школы обсыпало дохлой рыбой. Затем грузовик добрался до Тулона, где Горчев столь тесно сблизился с магазином битой птицы, что с водительского сиденья сошел прямо на витрину. Но кто способен скрупулезно рассчитать такие мелочи? И пусть первым бросит камень в Горчева тот, кто его догонит! Горчев припустился вовсю. Через полчаса от неистово бегущей толпы осталось восемь-десять любителей марафонских дистанций: наш герой дождался их, отколотил как следует и подошел к постовому полицейскому на отдаленной улице.
– Сначала ответьте, где вы украли этот костюм?
Одеяние Горчева поразило и прохожих – они жадно столпились вокруг.
– Пройдемте в участок, вы, пугало огородное!
– Я просто ищу бар «Техас».
За такой аргумент его чуть не подвергли линчеванию. Полицейский потянул его за собой, Горчев с отчаянием думал об Аннет, а также о господине Ванеке, который ждал его с невероятным самопожертвованием шиллеровского героя и, верно, успел натворить массу глупостей.
По счастью, они подошли к лестнице на виадук, и здесь Горчев сумел благополучно скинуть сопровождающего на спины трех дорожных рабочих, а сам, наклонив корпус и энергично работая локтями, полетел как стрела. Его персональный стиль всегда находил многочисленных последователей, однако ни одному из них не удалось его догнать, и вскоре Горчев очутился у пирса.
Проклятье! Он так и не узнал, где находится бар «Техас».
Неподалеку беседовали шестеро примечательных субъектов. Что делать? Упасть перед ними на колени? Пригрозить револьвером… только так и узнаешь адрес дьявольского бара!
– Эй, да это мой юнга! Что вы здесь делаете и что это вы на себя напялили?
Приватный Алекс.
– Добрый день, месье, рад вас видеть, – пролепетал устрашенный Иван Горчев.
– Что за фрукт? – буркнул рядом стоящий тип однозначно бандитского вида.
– Так, один молокосос, который слишком уж торопится к черту в пасть. Я его взял под свою защиту: творишь столько зла, что не мешает иногда поскоблить греховный реестр. И куда же ты, сопляк, пропал?
– Я испугался вас, месье, – смущенно, как дитя, улыбнулся Горчев.
Все расхохотались. Беспомощный юнец понравился им: неразговорчивый бандит по имени Другяч благожелательно треснул его по плечу – из кармана Горчева выпали часы. Симпатия этой компании фатально определила судьбу Горчева.
– Останешься со мной. Не бойся, я тебя не трону, сосунок, – успокоил его Приватный Алекс. – Надо ведь порой сделать доброе дело, слабого защитить, к примеру: когда на том свете будет судебное заседание, это зачтется как смягчающее обстоятельство.
– И то верно. Пропадет малыш один в порту – добродушно согласился Жасмин, похититель велосипедов, а скупой на слова Другич хлопнул Жасмина по плечу, так что у того из кармана вылетело с полдюжины авторучек и несколько запасных частей к велосипедам.
– Я вступил в легион, – объяснил Горчев, чтобы его отпустили. – Вечером необходимо быть в форту…
– Это безумие, чистый ад, – заорали все хором.
– Отпустите меня, уважаемые господа, умоляю вас, мне необходимо отметиться в форту… – Он попытался бежать, но ему подставили ногу, а молчаливый бандит Другич ударил складной лесенкой по голове. Горчев свалился без памяти.
3
В себя он пришел на стуле в каком-то маленьком затхлом помещении. Приватный Алекс сидел подле и выпивал с мрачным Другичем и Жасмином. Господи, сколько сейчас времени?
– Ну, бэби, проснулся, – подмигнул Жасмин, похититель велосипедов; он разговаривал с аффектированным аристократическим прононсом, да и не мог иначе – год назад при очередном выяснении отношений ему снесли чуть не полчелюсти.
– Послушайте, как вы со мной обращаетесь!? – повысил голос Горчев.
– Хорошим манерам я обучусь у тебя потом, паренек. Но я взял тебя под крыло, и, хочешь не хочешь, мы будем тебя оберегать. Так-то, сынок.
– И сколько вы меня здесь продержите?
– Да пока у тебя мозги не встанут на место. В тесной комнате было жарко и душно.
Угрюмый Другич ощутил серьезную необходимость выпить залпом пол-литра вина.
– Но я не хочу скрываться. Выпустите меня!
– Послушай, если ты не перестанешь визжать, мы тебя продержим в этой конуре целый год.
– Зачем? Это что – темница, где разбойники в наказание запирают приличных людей?
– Нет, но здесь только один выход, и он охраняется.
– А что это за место?
– Бар «Техас».
Наконец-то! Он прямо у пели, хотя по-прежнему не знает точного адреса.
– Удивлен? Здесь штаб-квартира банды Маэстро, сборный пункт нашего комиссионного общества. Сегодня вечером нам причитается сорок тысяч франков. Обломится и тебе две тысячи.
– При условии, – добавил Жасмин, – что парня удастся притащить сюда связанным.
– Считай, уже удалось. Рыбец маху не дает, – заверил Приватный Алекс. – А когда он будет здесь, мы его и укокошим. – Последовал общеизвестный выразительный жест.
– Кого вы собираетесь укокошить? – поинтересовался пленник.
– Ивана Горчева.
– А разве он еще жив? – изумился Горчев.
– Да. Но долго это не протянется. А теперь – все! Пошли, ребята.
– Пора. Нам еще надо погрузить автомобиль на «Акулу».
Молчаливый Другич потуже затянул веревку, которая ему служила поясом, и вышел вслед за остальными. Приватный Алекс крикнул на прощание:
– Лучше не пытайся бежать – никого из посторонних охрана не выпустит.
Аннет! Что с похищенной Анкет? И кто ее похитил? Скорей всего этот толстый оборванец и этот, как его… Портниф. Конечно, к банде примкнул и Лингстрем, с которым он рассчитается при ближайшей возможности. И, отец небесный… и Ванек!
Он еще не кончил размышлять – дверь отворилась, и на пороге появился Портниф, тип, не очень заботящийся о своей внешности; это смягченное литературное выражение в данном случае характеризует крайнюю неряшливость бандита. К тому же Портниф был в стельку пьян. Равнодушно взглянул на Горчева – ведь он его не видел в казусе с генералом. Он знал только реляцию Приватного Алекса: банда взяла под защиту одного симпатичного молокососа, который сдуру записался в легион.