Саранча

Стоило полагать, что на остальных было написано то же самое, хотя за арабский вариант Валерий, само собой, ручаться не мог.
Валерий собрал визитки и вручил их шведу.
— Oh so sorry! — сказал тот, копошась в белых квадратиках. — Let me find you a Russian one… We are a multinational company, you see «Ох, простите, дайте я найду вам ту, которая на русском. Мы транснациональная компания, как видите…»…
Визитка, протянутая им в спешке, была на болгарском.
Валерий равнодушно, как того требовал этикет, отдал ему свою визитку, обычную, с именем-отчеством и названием торговой фирмы, председателем совета директоров коей он значился. Транснациональная компания «Ланка-Гештальт» его мало интересовала. Как показывал его опыт, транснациональные компании редко пользовались услугами таких, как Валера Нестеренко.
На сем они и распрощались.
***
Нестеренко был достаточно занятым человеком, и, кроме того, он привык, что когда он кому-то дает свой сотовый телефон и просит позвонить — этот кто-то берет и звонит.
Поэтому до вечера он не предпринимал никаких особых усилий, чтобы разыскать Игоря, а вечером был чей-то день рождения с обязательной обжираловкой и последующим свальным грехом, и, хотя Нестеренко не пил, он проснулся довольно поздно, не то чтобы с трещащей, но с хмурой головой и смутным ощущением недоделанного дела. Потом опять закрутились заботы, и только к вечеру, спохватившись, Валерий набрал номер «Рэдисон-Славянской» и попросил соединить его с Игорем Нетушкиным.
— Извините, господин Нетушкин уехал час назад, — сообщили ему. — Конгресс кончился, и он уехал.
— Он не оставил адреса в Тарске? — спросил Нестеренко.
— Нет.
Валерий положил трубку и тут же поднял ее снова.
— Яшка? Помнишь, где я раньше жил, коммуналку?
— Да.
— У меня во дворе был сосед, Игорь Нетушкин. Он потом переехал куда-то на окраину, а потом — в Тарск. Учился на биофаке. Закончил, кажется, пятилетку в три года… Пробей его адресок в Москве и в Тарске. Комбинат «Заря». Главный технолог он, что ли.
Три телефона Нетушкина — два тарских, рабочий и домашний, и домашний телефон его матери в Москве — принесли Валерию в тот же вечер.
Валерий позвонил в Тарск, но связь оказалась на редкость гнусная. Дело было вечером, Валерий звонил из машины, и ему пришлось дозваниваться минут десять, а когда он дозвонился, то нарвался на автоответчик, который подтвердил, что он дозвонился по номеру такому-то и попросил оставить сообщение.
— Привет, Игорь, — сказал Нестеренко, — это Валера Нестеренко. Помнишь такого? Позвони мне. У меня, кажется, есть покупатель на ваши лекарства.
— Пиип, — равнодушно сказал автоответчик.
На следующий день жизнь вновь понеслась в карьер: фирма, которой Валера ставил «крышу», влетела в крутую запутку, Валера носился, как бешеный, на черном «хаммере» с охраной, орал на директора фирмы, разводил рамсы с бригадой, охранявшей провинившегося барыгу, и, конечно, наглухо забыл про далекий, затерянный в суглинках Нечерноземья Тарск. У парня проблемы? Ну что ж, в конце концов, это дело Игоря — разыскать человека, который вызвался ему помочь.
Он вспомнил о старом дворовом приятеле только спустя две недели, еще раз позвонил в Тарск, но испорченная междугородняя линия никак не пропускала его. Валерий пожал плечами и набрал телефон его матери, Виктории Львовны. На этот раз трубку сняли довольно быстро.
— Виктория Львовна? — спросил Нестеренко.
— Да.
— Я не знаю, вы меня помните или нет, меня зовут Валера Нестеренко, я в вашем дворе жил, на Cтapoградской. Я еще самым хулиганистым был, безотцовщина, помните?
— Да, я тебя… то есть вас… помню, — голос звучал безжизненно и глухо.
— Я вот почему звоню. Я недавно Игоря встретил, в Москве, на конгрессе, он мне продиктовал свой тарский телефон, а я вроде не правильно записал. Звоню, а там автоответчик, и притом он не говорит, что это квартира Игоря, а просто цифры называет — 328937. Может, я телефон не правильно записал.
— Ты правильно записал, — прошелестело в трубке. — Это его телефон. Был.
— Что значит — был?
— Игоря больше нет. С поза… с позавчера.
— Что с ним случилось? Он не…
— Его убили. Расстреляли прямо на улице.
— Кто? — дико закричал Нестеренко.
Но в трубке уже раздавались одни короткие гудки.