Саранча

История с динитразовой кислотой как-то разочаровала Игоря, и в результате к десятому классу он расстался с химией и увлекся молекулярной биологией.
Когда Валерий пришел из армии, тот как раз поступал на биофак МГУ. Потом Валерий Нестеренко на два года залетел на зону по «хулиганке», а когда он вернулся, Игоря во дворе уже не было — семья переехала из старой московской коммуналки в какое-то неведомое Беляево.
— А ну пошли, — сказал Валерий, радушным жестом показывая Игорю на одно из кресел в фойе.
Случайно или намеренно, но они уселись довольно близко от двух спутников Валерия. К ним тут же подошла официанточка с меню.
— Что будешь? — спросил Валерий.
Игорь испуганно помотал головой: ничего, мол. Его слишком тощая шея по-цыплячьи вытягивалась из короткого воротничка рубашки. Рубашка была застирана и кое-где обесцвечена до крахмальной белизны попавшими на нее реагентами.
— Два кофе, — распорядился Валерий. — Как живешь, Игорек?
— Да вот… ничего живу… Работу мою хвалят… в США пригласили… десять тысяч долларов в месяц для начала, представляешь?
— Ну так езжай, — сказал Валерий.
Игорь нервно сглотнул.
— Своя лаборатория, как тебе, а? Господи, это…
Игорь замолчал и по-страусиному сунул голову в сцепленные руки.
— Тебе что-то мешает уехать, да?
Игорь внезапно вскочил.
— Из-звини… я должен идти…
— Сядь! — голос Нестеренко был неожиданно жесток и холоден, как броневой лист. Его старый знакомец поспешно сел.
— У тебя неприятности, да? Ты работал на оборонку и теперь не можешь поехать в США?
— Ах, да какая там оборонка, она ко второму курсу давно развалилась…
Игорь вдруг нервно и обреченно засмеялся.
— Игорек! Вот ты где! А мы тебя ищем, ищем…
Сазан и Игорь оглянулись одновременно: первый быстрым и плавным движением, напоминающим разворот кобры, второй — словно школьник, застигнутый в ванной за срамным делом. К их столу подплывали двое — вальяжный пятидесятилетний господин в серой тройке, слегка раздувшийся от любви к жирному и сладкому, и другой — в чесучовом костюме, высокий, подтянутый и улыбающийся. Радушная улыбка на лице была как рекламный проспект, гласящий: «Смотрите, я — гражданин США».
— Д… да я… — промямлил Игорь, — вы лучше познакомьтесь — Санычев Демьян Михайлович, наш генеральный директор. А это Валера Нестеренко, мы в одном дворе жили, он теперь… э…э…
Игорь только тут вспомнил, что совсем не полюбопытствовал, чем теперь занимается его старый знакомый.
— Бизнесмен, — сказал Валерий любезно и потряс руку Демьяну Михайловичу. Ему показалось, будто он пожал стопку вымоченных в воде салфеток.
— С химией не связаны? — немедленно спросил Демьян Михайлович. — Лекарствами не торгуете? А то смотрите, у нас замечательные лекарства, феноцистин в стране производим только мы.
Если бы Валерий хоть отдаленно представлял себе, что это такое — феноцистин и от чего он пользует — от сердца или от живота, было бы совсем хорошо.
— Вы — это кто?
— Тарский химико-фармацевтический комбинат. Тарская область, натурально.
— Ты что, из Москвы уехал? — удивленно спросил Нестеренко.
— Да что он в Москве потерял? — преувеличенно бодро вскричал директор. — Он у нас умница! Главный технолог! Он ученый от бога, Игорек! Он вам из дерьма конфетку любого состава сделает, любого. Я вам говорю, без него бы завод в три счета загнулся. У нас в городе четыре химзавода, понятно? Четыре! Шинный стоит, «Тарскнефтеоргсинтез» стоит, «Тарский азот» стоит, и только мы работаем! А все почему? Вот вы не поверите…
И из директора внезапно, как из неисправного крана, хлынул поток слов. Демьян Михайлович говорил минут десять и говорил бы гораздо дольше, если бы раздосадованный Нестеренко, начисто переставший понимать, о чем идет речь, не спросил:
— А что такое ферментер?
Директор фармзавода смешно вытянул шею, пожевал губами, собираясь что-то сказать, а потом сообразил, что с таким необразованным человеком, который даже не видел ферментера, и говорить-то не о чем. И обиженно замолк.
Иностранец внезапно разразился длинной басурманской фразой. Игорь еще больше побледнел и что-то ответил. Видимо, директор тоже знал английский язык, и то, что сказал иностранец, ему пришлось не по душе. Он подхватил Игоря под руку, дернул на себя, как петрушку из грядки, и заявил:
— Нам пора. Пошли, Игорек, я тебе кое-что объясню.
Валерий встал — и напоролся на умоляющий и отчаянный взгляд своего старого приятеля. Валерий внезапно сунул ему свою карточку — не обычную, дежурную, с телефоном офиса, в котором он никогда не бывал, а белую, маленькую, на которой не было написано ничего, кроме имени и номера сотового телефона.
— Позвони, — сказал Валерий. — Обязательно. Лады?
Игорь кивнул. Демьян Михайлович потащил его прочь — молча, напористо, как трактор тащит зацепившуюся железяку. Улыбчивый иностранец озабоченно глядел им вслед. Потом он повернулся к Валерию.
— Ви есть друг Игорья? — спросил он на механическом русском.
— Да.
— Look, you have to persuade him, как по-русски — убедьить, да? Убедьить ехать университет! Он не есть инженер. Он есть ученый! Он будьет гордость Россия и США! А он уехать на завод дьелать аспирин! Аспирин дьелать во всем мире без Игорь Нетушкин!
— А вы из университета?
— Sorry! — и иностранец тут же извлек из пиджачного кармашка черненькую визитницу.
В этот момент что-то отвлекло его, рука иностранца дрогнула, и визитница упала на пол. Беленькие квадратики визиток рассыпались по полу «Рэдисона». Валерий нагнулся, чтобы помочь иностранцу поднять визитки, и заметил, что все они на разных языках. Валерию бросились в глаза изящные японские иероглифы, польская и венгерская визитки и какая-то арабская вязь.
На английской визитке значилось:
Dr. Fritjof Hertzke. 
Lanka Gestalt AB. 
Member of the Board of Directors. 
Head of East European Division   . 
Доктор Фритьоф Гертцки. 
«Ланка— Гештальт». 
Член совета директоров. 
Глава Восточноевропейского представительства. 
И телефоны в Стокгольме и Варшаве.