Сборник стихотворений

«Некомпетентность правит бал…» 
Некомпетентность правит бал, 
Упала вниз боеготовность, 
Цинизм вконец заколебал, 
Заколебала бездуховность.
Споили начисто народ, 
Идею свергли свергли с пьедестала, 
Вдов стало меньше, чем сирот, 
Сирот практически не стало,
Наука полностью в огне, 
Искусство там же, но по пояс. 
Никто не моется в стране, 
Лишь я один зачем-то моюсь.
«Кому-то эта фраза…»
Кому-то эта фраза 
Покажется пошла, 
Но молодость, как фаза 
Развития прошла,
Беспечные подруги 
Давно минувших дней 
Уже не столь упруги, 
Чтоб не сказать сильней.
А те, что им на смену 
Успели подрасти, 
Такую ломят цену, 
Что господи прости.
«В одном практически шнурке…»
В одном практически шнурке 
Да с носовым платком 
Из дома выйду налегке 
Я, замыслом влеком.
Ступая с пятки на носок, 
Пойду за шагом шаг, 
Мину лужок, сверну в лесок, 
Пересеку овраг.
И где-то через две строки, 
А может, и одну, 
На берег выберусь реки, 
В которой утону.
Меня накроет мутный ил 
В зелёной глубине, 
И та, которую любил, 
Не вспомнит обо мне.
Какой кошмар – пойти ко дну 
В расцвете зрелых лет! 
Нет, я обратно разверну 
Свой гибельный сюжет.
Мне эти берег и река 
Нужны как греке рак. 
Неси меня, моя строка, 
Назад через овраг.
Преодолей в один прыжок 
Бездарный тот кусок, 
Где прежде, чем свернуть в лесок, 
Я миновал лужок.
Верни меня в родимый дом, 
Откуда налегке 
Ущербным замыслом ведом 
Попёрся я к реке.
Взамен того, чтоб в холодке, 
Колеблем сквозняком, 
Висеть спокойно на шнурке, 
Прикрыв лицо платком.
«Трудно тем на свете очень…»
Трудно тем на свете очень, 
У кого сосед маньяк, 
Всю дорогу озабочен – 
Где, когда, кого и как.
Тем живётся много проще, 
У кого сосед енот, 
И мозги он прополощет, 
И рубашку простирнёт.
У кого сосед японец, 
Тем легко на свете жить, 
Можно запросто червонец 
У японца одолжить.
У кого сосед Каспаров, 
Тем не жизнь, а благодать, 
Ведь с Каспаровым на пару 
Можно партию сгонять.
Лучше всех тому живётся, 
У кого майор сосед, 
Если вдруг война начнётся, 
Всех убьёт, майора – нет.
«С улыбкой мимолётной на устах…»
С улыбкой мимолётной на устах, 
В поток различных мыслей погружённый, 
Брожу порой в общественных местах, 
Толпой сограждан плотно окружённый.
Как мне они физически близки, 
Те, за кого пред небом я в ответе – 
Солдаты, полотёры, рыбаки, 
Саксофонисты, женщины и дети.
Предмет их лихорадочных надежд, 
Весь замираю от стыда и муки, 
Когда моих касаются одежд 
Их грязные доверчивые руки.
Чем я могу помочь несчастным им, 
Чего им ждать от нищего поэта, 
Когда он сам отвержен и гоним, 
Как поздний посетитель из буфета.
«Просыпаюсь с бодуна…»
Просыпаюсь с бодуна, 
Денег нету ни хрена. 
Отвалилась печень, 
Пересохло в горле, 
Похмелиться нечем, 
Документы спёрли, 
Глаз заплыл, 
Пиджак в пыли, 
Под кроватью брюки. 
До чего ж нас довели 
Коммунисты-суки!
«Жизнь проходит как-то глупо…»
Жизнь проходит как-то глупо, 
Тусклы стали будни. 
Съешь в обед тарелку супа 
Да тарелку студня.
Ну ещё стакан компота, 
Два уже накладно. 
Нет, неладно в жизни что-то, 
Что-то в ней неладно.
«Бывало, выйдешь из трамвая…»
Бывало, выйдешь из трамвая, 
Бурлит вокруг тебя Москва, 
Гремит музыка половая, 
Живые скачут существа.
Цыганы шумною толпою 
Толкаю тушь по семь рублей, 
Еврей пугливый к водопою 
Спешит с еврейкою своей.
Дитя в песочнице с лопаткой 
На слабых корточках сидит, 
А сверху боженька украдкой 
За всеми в дырочку следит 
Озонную.
А.Б.
Ах, что за женщина жила 
У Курского вокзала, 
Она и ела, и пила, 
И на трубе играла.
Ходила голая зимой, 
Любила Вальтер Скотта 
И открывала головой 
Никитские ворота.
Паря меж небом и тюрьмой, 
Она в любом контексте 
Всегда была собой самой, 
Всегда была на месте.
Мы с нею не были близки 
И рядом не летали, 
Она разбилась на куски 
И прочие детали.
А я, я что, я вдаль побрёл, 
Ушибленный виною, 
Её тифозный ореол 
Оставив за спиною.