Звезда пленительного счастья. Стихотворения декабристов

 
«О милая, прости минутному стремленью…»
 
О милая, прости минутному стремленью:
Желаньем движимый причину благ познать,
Могу ли, слабый, я всесильному влеченью
Природы-матери в борьбе противустать?
И чувства покорить холодному сужденью?
        Лауры пламенный певец,
        Лаурой вдохновенный,
        При <плесках> лавровый венец
В награду получил за свой талант смиренный!
Поэту юному, мне ль вслед ему парить?
Бессмертие – удел феномену-поэту!
Я не могу, как он, быть изумленьем света,
Но пламенней его могу тебя любить!
1817 (?)
 
«Нет, нет, не изменюсь свободною душою…»
   
Нет, нет, не изменюсь свободною душою
И в самой стороне приветливых цирцей,
Где взоры их горят под дымкою сквозною
Желаньем, негою и пламенем страстей,
Где воздух, кажется, любови жар вдыхает.
Взлелеянный в чаду пороков сибарит
Пред девой каждою пусть выю преклоняет
И, низкий раб страстей, душой порочной
                                                                 спит.
Мой друг, я буду твой, не изменюсь душою,
И чувства юные, восторг и пламень мой,
И ложе роскоши не разделю с другою,
И будет в ревности упрек напрасен твой.
1817 (?)
 
«Так ложною мечтой доселе ослепленный…»
 
Так ложною мечтой доселе ослепленный,
Напрасно мыслил я о сча́стливых часах.
Тебе ль знать радости? Твой разум
                                                 заблужденный
Не мог предузнавать о будущих бедах,
Давно назначенных губительной судьбою;
Лишь смерть желанная спасительной рукою
Тебя освободит от горестей твоих!
Тебе ль переломить судьбы определенье
И силой сильного избегнуть назначенье?
Исчезнули мечты, я счастлив был лишь миг,
И счастлив только заблужденьем,
Которое, как вихрь, исчезло мановеньем.
Ни ласки нежные, ни кротость, ни любовь,
Ни одинакая текущая в нас кровь —
Ничто не умягчит дух злобный и враждебный!
А я, не опытом, безумством увлеченный,
Предвидеть будущих несчастий не возмог.
Кто ж этому виной? Я сам иль сильный бог.
1817 (?)
 
Подражание Горацию
 
Мой век – как день туманный
Осеннею порой
Пред бурей и грозой —
Средь мрака и забвенья
Течет без возвращенья,
Печалью омрачен.
Ни солнца свет лазурный,
Ни бледный свет луны,
Ни радости весны,
Ни голос Филомелы,
Ни нимфы взор веселый —
Меня не веселят.
Напрасно к наслажденью
Прелестный Ганимед
Меня с собой зовет!
О юноша счастливый!
Твой взор полустыдливый
Опасен, но не мне.
Ни клик друзей веселых
В час Вакховых пиров,
При голосе певцов,
При шуме упоенья —
Меня на путь веселья
Опять не воззовет!
И взор вельможи тихий,
С улыбкой пара слов,
И вслед ему льстецов
В приязни уверенье —
Вселяют лишь презренье
К невеждам и льстецам!
От почестей ничтожных
Средь Марсовых полей,
Где братий и друзей
Струится кровь рекою,
Мой взор, увы, с слезою
Далеко отвращен!
Но, бури уклоненный,
Я радуюсь мечтой!
И тихий голос свой
В минуты вдохновенья
Сливаю с песнопеньем
Божественных певцов!
1817 (?)
 
Путь к счастью
 
     Шумите, волны! ветр, бушуй,
И, тучи черные, вокруг меня носитесь!
     Мой ясен взор, покоен дух,
И чувства тихие не знают страсти бурной,
          И я узнал покой
          В свободе золотой!
Стремитесь на войну, сыны побед и славы!
     Кровавый меч не нужен мне:
Храним пенатами, я цену наслаждений
     Близ милых мне опять узнал;
          Под сению родною
          Здесь счастие со мною.
     Опасен свет, и радость в нем
Подвержена всегда судьбине переменной.
     Под тенью лип покоюсь я,
Вкушая сладкий мед, из милых рук налитый;
          И мысль и голос слов
          Не ведают оков!
Пусть среди роскоши Лукуллы утопают:
     Их жизнь – не жизнь, но мрачный сон;
Их участь славная достойна состраданья;
     Им чужд покой – и бедствий тьма
          Тревожит наслажденья
          В минуты сновиденья.
     Не слышен глас зоилов мне,
И пышный, ложный блеск меня не обольщает;
     Пускай сатрап дает закон
Искателям честей улыбкою одной!
          Здесь с музою моей
          Я не зову честей!
Хотите ль, смертные, путь к счастью
                                                    сокровенный
     В сей жизни временной найти?
Покиньте замыслы к бессмертию ничтожны
     И бросьте лавр и посох свой —
          В объятиях природы,
          Пред алтарем свободы.
<1819>