Марина Цветаева. Письма 1924-1927

 Атлантический путь тихий:
 Выше, выше — и сли-лись
 В Ариаднино: ве-ер-нись.
 Обернись!.. Даровых больниц
 Заунывное: не́ выйду!
  
 Это — проводами стальных
 Проводов — голоса Аида
 Удаляющиеся… Даль
 Заклинающее: жа-аль…
 Пожалейте! (В сем хоре — сей
 Различаешь?) В предсмертном крике
 Упирающихся страстей —
 Дуновение Эвридики:
 Через на́сыпи и рвы́
 Эвридикино: у-у-вы.
 Не у —
17 марта 1923 г.
2
 Чтоб высказать тебе… да нет, в ряды
 И в рифмы сдавленные… Сердце шире!
 Боюсь, что мало для такой беды
 Всего Расина и всего Шекспира.
 «…Все плакали, и если кровь болит…
 Все плакали, и если в розах — змеи…»
 Но был один — у Федры — Ипполит!
 Плач Ариадны — об одном Тезее!
 — Терзание! — Ни берегов, ни вех!
 Да, ибо утверждаю, в счете сбившись.
 Что я в тебе утрачиваю всех
 Когда-либо и где-либо небывших.
 Какие чаянья, когда насквозь
 Тобой пропитанный — весь воздух свыкся?
 Раз Наксосом мне — собственная кость!
 Раз собственная кровь под кожей — Стиксом!
 Тщета! во мне она! везде! закрыв
 Глаза: без дна она! без дня! И дата
 Лжет календарная…
                      Как ты — Разрыв,
 Не Ариадна я и не…
                      — Утрата!
 О по каким морям и городам
 Тебя искать? (незримого — незрячей!)
 Я про́воды вверяю провода́м,
 И в телеграфный столб упершись — плачу.
18 марта 1923 г.
3
(Возможности)
 Все перебрав — и все отбросив
 (В особенности — семафор!)
 Дичайшей из разноголосиц
 Шпал, оттепелей (целый хор
 На помощь!) Рукава как стяги
 Выбрасывая…
                — Без стыда! —
 Гудят моей высокой тяги
 Лирические провода.
 Столб телеграфный! Можно ль кратче
 Избрать? Доколе небо есть —
 Дружб непреложный передатчик,
 Уст осязаемая весть…
 Знай! что доколе свод небесный,
 Доколе зори к рубежу —
 Столь явственно и повсеместно
 И длительно тебя вяжу.
 Чрез лихолетие эпохи,
 Лжей насыпи — из снасти в снасть —
 Мои неизданные вздохи,
 Моя неистовая страсть…
 Вне телеграмм (простых и срочных
 Штампованностей постоянств!)
 Весною стоков водосточных
 И проволокою пространств.
19 марта 1923 г.
4
 Самовластная слобода!
 Телеграфные провода!
 Вожделений моих выспренных
 Крик — из чрева и на́ ветр!
 Это сердце мое, искрою
 Магнетической — рвет метр.
 «Метр и меру?!» Но чет—вертое
 Измерение мстит! — Мчись
 Над метри́ческими́ мертвыми —
 Лжесвидетельствами — свист!
 Тссс… А ежели вдруг (всюду же
 Провода и столбы?) лоб
 Заломивши поймешь: трудные
 Словеса сии — лишь вопль
 Соловьиный, с пути сбившийся
 — Без любимого мир пуст! —
 В Лиру рук твоих влю—бившийся,
 И в Леилу твоих уст!
20 марта 1923 г.
Эвридика — Орфею:
 Для тех, отженивших последние клочья
 Покрова (ни уст, ни ланит!..)
 — О, не превышение ли полномочий,
 Орфей, твоя оступь в Аид?
 Для тех, отрешивших последние звенья
 Земною… На ложе из лож
 Сложившим великую ложь лицезренья,
 Внутрь зрящим — свидание нож.
 Уплочено же всеми розами крови
 За этот просторный покрой
 Бессмертья…
                 До самых летейских верховий
  
 Любивший — мне нужен покой