Собрание сочинения в четырех томах. Том третий. Избранные переводы

  
Маленький бродяжка
 
 
 
Ах, маменька, в церкви и холод и мрак.
 
Куда веселей придорожный кабак.
 
К тому же ты знаешь повадку мою —
 
Такому бродяжке не место в раю.
 
 
 
Вот ежели в церкви дадут нам винца
 
Да пламенем жарким согреют сердца,
 
Я буду молиться весь день и всю ночь.
 
Никто нас из церкви не выгонит прочь.
 
 
 
И станет наш пастырь служить веселей.
 
Мы счастливы будем, как птицы полей.
 
И строгая тетка, что в церкви весь век,
 
Не станет пороть малолетних калек.
 
 
 
И бог будет счастлив, как добрый отец,
 
Увидев довольных детей наконец.
 
Наверно, простит он бочонок и чорта
 
И дьяволу выдаст камзол и ботфорты. 
 
 
  
Меч и серп
   
 
 
Меч — о смерти в ратном поле,
 
Серп о жизни говорил,
 
Но своей жестокой воле
 
Меч серпа не покорил.
 
 
  
Тигр
 
 
 
Тигр, о тигр, светло горящий
 
В глубине полночной чащи!
 
Кем задуман огневой
 
Соразмерный образ твой?
 
 
 
В небесах или глубинах
 
Тлел огонь очей звериных?
 
Где таился он века?
 
Чья нашла его рука?
 
 
 
Что за мастер, полный силы,
 
Свил твои тугие жилы
 
И почувствовал меж рук
 
Сердца первый тяжкий стук?
 
 
 
Что за горн пред ним пылал?
 
Что за млат тебя ковал?
 
Кто впервые сжал клещами
 
Гневный мозг, метавший пламя?
 
 
 
А когда весь купол звездный
 
Оросился влагой слезной, —
 
Улыбнулся ль наконец
 
Делу рук своих творец?
 
 
 
Неужели та же сила,
 
Та же мощная ладонь
 
И ягненка сотворила
 
И тебя, ночной огонь?
 
 
 
Тигр, о тигр, светло горящий
 
В глубине полночной чащи!
 
Чьей бессмертною рукой
 
Создан грозный образ твой?
 
 
  
Сон
 
 
 
Сон узор сплетает свой
 
У меня над головой.
 
Вижу: в травах меж сетей
 
Заблудился муравей.
 
 
 
Грустен, робок, одинок,
 
Обхватил он стебелек.
 
И, тревожась и скорбя,
 
Говорил он про себя:
 
 
 
— Мураши мои одни.
 
Дома ждут меня они.
 
Поглядят во мрак ночной
 
И в слезах бегут домой.
 
 
 
Пожалел я бедняка.
 
Вдруг увидел светляка.
 
— Чей, — спросил он, — тяжкий стон
 
Нарушает летний сон?
 
 
 
Выслан я с огнем вперед.
 
Жук за мной летит в обход.
 
Следуй до дому за ним —
 
Будешь цел и невредим! 
 
 
  
Дитя-радость
 
 
 
Мне только два дня.
 
Нет у меня
 
Пока еще имени.
 
 
 
— Как же тебя назову?
 
— Радуюсь я, что живу.
 
Радостью — так и зови меня!
 
 
 
Радость моя —
 
Двух только дней, —
 
Радость дана мне судьбою.
 
 
 
Глядя на радость мою,
 
Я пою:
 
Радость да будет с тобою!
 
 
  
Вступление к «Песням невинности»
 
 
 
 Дул я в звонкую свирель.
 
Вдруг на тучке в вышине
 
Я увидел колыбель,
 
И дитя сказало мне:
 
 
 
— Милый путник, не спеши.
 
Можешь песню мне сыграть? —
 
Я сыграл от всей души,
 
А потом сыграл опять.
 
 
 
— Кинь счастливый свой тростник.
 
Ту же песню сам пропой! —
 
Молвил мальчик и поник
 
Белокурой головой.
 
 
 
— Запиши для всех, певец,
 
То, что пел ты для меня! —
 
Крикнул мальчик, наконец,
 
И растаял в блеске дня.
 
 
 
Я перо из тростника
 
В то же утро смастерил,
 
Взял воды из родника
 
И землею замутил.
 
 
 
И, раскрыв свою тетрадь,
 
Сел писать я  для того,
 
Чтобы детям передать
 
Радость сердца моего!
 
 
  
Вечерняя песня
 
 
 
Отголоски игры долетают с горы,
 
Оглашают темнеющий луг.
 
После трудного дня нет забот у меня.
 
В сердце тихо, и тихо вокруг.
 
 
 
— Дети, дети, домой! Гаснет день за горой,
 
Выступает ночная роса.
 
Погуляли — и спать. Завтра выйдем опять,
 
Только луч озарит небеса.
 
 
 
— Нет, о нет, не сейчас! Светлый день не угас.
 
И привольно и весело нам.
 
Все равно не уснем — птицы реют кругом
 
И блуждают стада по холмам.
 
 
 
— Хорошо, подождем, но с последним лучом
 
На покой удалимся и мы. —
 
Снова топот и гам по лесам, по лугам,
 
А вдали отвечают холмы.
 
 
  
Смеющаяся песня
   
 
 
В час, когда листва шелестит, смеясь,
 
И смеется ключ, меж камней змеясь,
 
И смеемся, даль взбудоражив, мы,
 
И со смехом шлют нам ответ холмы,
 
 
 
И смеется рожь и хмельной ячмень,
 
И кузнечик рад хохотать весь день,
 
И вдали звенит, словно гомон птиц,
 
«Ха-ха-ха! Ха-ха!» — звонкий смех девиц,
 
 
 
А в тени ветвей стол накрыт для всех,
 
И, смеясь, трещит меж зубов орех, —
 
В этот час приди, не боясь греха,
 
Посмеяться всласть: «Хо-хо-хо! Ха-ха!»