Собрание сочинений. Том пятый

(Идет к дверям на улицу, выбрасывает лилии и возвращается в кухню.)
В кафе заходит профессор Масарик. Повесив шляпу, снимает с вешалки подшивку газеты «Час» и садится к столу.
Профессор Масарик
(Негромко.)
 
 
Э-э, черный кофе, чашечку одну.
 
Так-так, что в прессе нового? А ну…
 
 
(Громче.)
 
 
Да, и пожалуйста, без сахара!
 
Ведь в жизни чешской, сказано у Махара,
 
сверх меры сладостей. Отсюда: черен, чист
 
быть должен кофе твой, коль впрямь ты реалист.
 
Притом — без рома! Ибо опьянение
 
дает нетрезвое о мире представление —
 
да-да, нетрезвое и нереалистичное.
 
 
(Просматривает газету. Через некоторое время удивленно взглядывает на пустой стол.)
 
 
Раз кофе выпит, что ж я тут сижу?
 
 
(Зовет.)
 
 
Э-э, счет!
 
 
Пауза.
 
 
Кафе довольно симпатичное…
 
Раз не идут, я деньги положу
 
и двинусь дальше. Но… занятная история:
 
клянусь, что кофе был, ням-ням, не без цикория!
 
 
(Кладет на стол деньги и удаляется.)
Потягиваясь, входит официант.
Официант
 
 
Подумать только: кто-то был тут снова,
 
даюсь я диву, право слово.
 
Оставил даже деньги… Кто, кому,
 
за что, про что, зачем и почему?
 
Во сне я вроде слышал слово «счет» —
 
ну, думал, гость маленько обождет,
 
пока досплю, сон досмотрю покуда,
 
а он, чудак, улепетнул отсюда.
 
Я деньги-то, само собой, возьму,
 
но кто оставил их, за что и почему?
 
Нет, скоро ум зайдет за разум у меня!
 
Заботы, спешка, беготня —
 
и так вот день проходит весь,
 
ну прямо хоть на стенку лезь…
 
 
(Схватив деньги, сметает со стола пыль.)
 
 
От посетителей отбоя нет, ей-богу,
 
сам черт сломил бы с ними ногу.
 
Обхаживай любого, чтоб он сдох:
 
«чего изволите», «что вам угодно»… Ох,
 
не жизнь, а сущий ад, сплошная мука.
 
Как я терплю все это? Ну и ну!..
 
Пожалуй, к печке я сейчас пойду-ка
 
и хорошенечко всхрапну.
 
 
После ухода официанта появляется Квидо Мария Выскочил.
Квидо Мария Выскочил
(Стоя около стола.)
 
 
Квидо Мария зовусь и Выскочилом являюсь
 
я, пресловутого «Мая» многоуважаемый член.
 
Родом из Пршибрама я, сказке прекрасной
 
подобный,
 
я, знаменитый поэт, я, воспеватель любви,
 
Квидо Мария, всех Выскочилов законная гордость,
 
а заскочил я сюда черного кофе вкусить.
 
Слышите, вы? Я хочу, я требую черного кофе —
 
черного, словно уголь в шахте, где гномы…
 
Впрочем, к чему миогословье, — кофе несите скорей.
 
Как? Вы его не несете, осмеливаетесь медлить?
 
О, вожделенье поэта, черная королева пустынь,
 
евнухами окруженная, о, аравийское зелье,
 
Мекки и Мокки сиянье!.. Да нет. Просто я кофе хочу,
 
чашечку черного кофе — зачем вы ее не несете?
 
Вы уж не дремлете ль там, кофе готовится где?
 
Я и уйти ведь могу — я, Выскочил Квидо Мария
 
родом из Пршибрама, — ибо обижен весьма.
 
Вот возлагаю на стол визитную карточку эту,
 
шествую горделиво к дверям, дабы выйти вон —
 
ближе к искусству, к звездам. Вот уж открыл
 
я двери.
 
 
(Снаружи, из-за дверей.)
  
 
 
Вот уж на улицу, прочь, выскочил — слышите, вы?..
 
 
Официант
 
 
— Ну, разумеется: опять приперся кто-то.
 
А толку?.. Вензеля’ заместо счета.
 
 
(Рвет визитную карточку.)
 
 
Тьфу, чертовщина! Дал и этот тягу,
 
какой-то Марья Иисус, — вот гусь!..
 
Сейчас на лавке у печи залягу
 
и, приходи хоть кто, не шевельнусь.
 
 
(Возвращается в кухню.)
Занавес
  
Квидо Мария Выскочил, или Иисус Мария, выскочил!
 
Очевидно, пришло время представить вам также и Квидо Марию Выскочила, поскольку в кабаре партии умеренного прогресса в рамках закона очень много и часто говорилось, пелось и толковалось об этом человеке. Итак, что же это за человек, каковы его стремления, привычки и тому подобное.
Стремления у него насквозь благородные. Нам в Чехии давно уже недоставало какой-нибудь писательницы или писателя, которые писали бы так, как пишут в Германии утонченные существа женского пола, во что бы то ни стало старающиеся ввести в свои романы и новеллы фигуру какой-нибудь принцессы и тем самым придать сказочное обаяние всему произведению, причем стремятся сделать это просто и ненавязчиво, будто по рецепту из поваренной книги: «добавить три желтка и перемешать». Так же точно и здесь все должно происходить согласно предписанию: «добавить бедного, но благородного и несчастно влюбленного молодого человека». Ведь в таком роде писали и Шварц, и Марлит, и Флюгаре-Карлен, по поводу которых шутил в свое время уже Неруда. Сегодня же у нас именно так, если не хуже, пишет Квидо Мария Выскочил. Последний, можно сказать, прямо-таки призван сохранить для чешского народа произведения подобного рода в наиоригинальнейшей их форме, и, надо отметить, удается это ему наилучшим образом. Каждый год выходит в свет по нескольку его слезливых историй, всегда радующих своими сказочными названиями, например «Русалка с гор», «Гномик в горах», или с другими столь же завлекательными заголовками. Квидо Мария Выскочил, кроме того, действует, руководствуясь испытанным рецептом: «Возьми богатую девицу, осмотри ее, удостоверься, насколько она хороша, и сообщи читателям, что это за принцесса, потом схвати бедного молодого человека, удостоверься, благороден ли он, и предоставь этим двоим, то есть богатой девице и бедному молодому человеку, столь долго быть друг возле друга на страницах книги, пока по ряду признаков не увидишь, что пришло время примешать к ним богатого дворянина. Потом возьми отца этой девицы и ее мать, и вот вся история уже почти готова. Далее, после того как бедный молодой человек уже достаточно поварился в этом соку, предоставь ему возможность тем или иным образом попасть в беду, — например, брось его, еще горяченького, в ледяную воду, — теперь остается сущая мелочь: извлечь благородную девицу из замка и повесить ее на березе, прямо под окнами ее отчего дома».