Когда я вернусь (Полное собрание стихов и песен)

 
ПЕСНЯ О СИНЕЙ ПТИЦЕ
Был я глупый тогда и сильный, 
Все мечтал я о птице синей, 
А нашел ее синий след – 
Заработал пятнадцать лет: 
Было время – за синий цвет
Получали пятнадцать лет!
Не солдатами – номерами, 
Помирали мы, помирали. 
От Караганды по Нарым –
Вся земля, как один нарыв!
Воркута, Инта, Магадан! 
Кто вам жребий тот нагадал?! 
То вас шмон трясет, а то цынга! 
И чуть не треть зэка из ЦК. 
Было время – за красный цвет
Добавляли по десять лет!
А когда пошли миром грозы – 
Мужики на фронт, бабы – в слезы! 
В желтом мареве горизонт, 
А нас из лагеря, да на фронт! 
Севастополь, Курск, город Брест… 
Нам слепил глаза желтый блеск. 
А как желтый блеск стал белеть, 
Стали глазоньки столбенеть! 
Ох, сгубил ты нас, желтый цвет!
Мы на свет глядим, а света нет!
Покалечены наши жизни! 
А, может, дело все в дальтонизме!? 
Может, цвету цвет не чета, 
А мы не смыслим в том ни черта?! 
Так, подчаливай, друг, за столик, 
Ты дальтоник, и я дальтоник… 
Разберемся ж на склоне лет,
За какой мы погибли цвет!
 
ЛЕВЫЙ МАРШ
Левой, левой, левой,
Левою, шагом марш!
Нет, еще не кончены войны, 
Голос чести еще невнятен, 
И на свете, наверно, вольно,
Дышат йоги, и то навряд ли!
Наши малые войны были 
Ежедневными чудесами 
В мутном облаке книжной пыли
Государственных предписаний.
Левой, левой, левой,
Левою, шагом марш!
Помнишь, сонные понятые 
Стали к притолоке головой, 
Как мечтающие о тыле
Рядовые с передовой?!
Помнишь, вспоротая перина, 
В детской комнате – зимний снег?! 
Молча шел, не держась за перила,
Обесчещенный человек.
Левой, левой, левой,
Левою, шагом марш!
И не пули, не штык, не камень, – 
Нас терзала иная боль! 
Мы бессрочными штрафниками
Начинали свой малый бой!
По детдомам, как по штрафбатам – 
Что ни сделаем – все вина! 
Под запрятанным шла штандартом
Необъявленная война.
Левой, левой, левой,
Левою, шагом марш!
Наши малые войны были 
Рукопашными зла и чести, 
В том проклятом военном быте,
О котором не скажешь в песне.
Сколько раз нам ломали ребра, 
Этот – помер, а тот – ослеп, 
Но дороже, чем ребра – вобла,
И соленый мякинный хлеб.
Левой, левой, левой,
Левою, шагом марш!
И не странно ли, братья серые, 
Что по-волчьи мы, налету, 
Рвали горло – за милосердие,
Били морду – за доброту!
И ничто нам не мило, кроме 
Поля боя при лунном свете! 
Говорили – до первой крови,
Оказалось – до самой смерти…
Левой, левой, левой,
Левою, шагом марш!
 
ЧЕХАРДА С БУКВАМИ
В Петрограде, в Петербурге, в Ленинграде, на Неве, 
В Колокольном переулке жили-были А, И, Б. 
А служило, Б служило, И играло на трубе, 
И играло на трубе, говорят, что так себе,
Но его любили очень и ценили А и Б.
Как-то в вечер неспокойный 
Тяжко пенилась река, 
И явились в Колокольный 
Три сотрудника ЧК,
А забрали, Б забрали, И не тронули пока.
Через год домой к себе 
Возвратились А и Б, 
И по случаю такому 
И играло на трубе.
Но прошел слушок окольный, 
Что, мол, снова быть беде, 
И явились в Колокольный 
Трое из НКВД.
А забрали, Б забрали, И забрали и т. д.
Через десять лет зимой 
А и Б пришли домой, 
И домой вернулось тоже,
Все сказали: «Боже мой!»
Пару лет в покое шатком 
Проживали А, И, Б 
Но явились трое в штатском 
На машине КГБ –
А, И, Б они забрали, обозвали всех на «б».
А – пропало навсегда, 
Б – пропало навсегда, 
И – пропало навсегда, 
Навсегда и без следа!
Вот, понимаете, какая у этих букв вышла в жизни ерунда!
 
ВСЕ НЕ ВОВРЕМЯ 
Посвящается В. Т. Шаламову
А ты стучи, стучи, а тебе Бог простит, 
А начальнички тебе, Леха, срок скостят!
А за Окой сейчас, небось, коростель свистит, 
А у нас на Тайшете ветра свистят.
А месяц май уже, все снега белы.
А вертухаевы на снегу следы, 
А что полнормы, тьфу, это полбеды, 
А что песню спел – полторы беды!
А над Окой летят гуси-лебеди, 
А за Окой свистит коростель, 
А тут по наледи курвы-нелюди 
Двух зэка ведут на расстрел!
А первый зэка, он с Севастополя, 
Он там, черт чудной, Херсонес копал, 
Он копал, чумак, что ни попадя, 
И на полный срок в лагеря попал.
И жену его, и сынка его, 
И старуху-мать, чтоб молчала, блядь!
Чтобы знали все, что закаяно 
Нашу родину сподниза копать!
А в Крыму теплынь, в море сельди, 
И миндаль, небось, подоспел, 
А тут по наледи курвы-нелюди 
Двух зэка ведут на расстрел!
А второй зэка – это лично я, 
Я без мами жил, и без папи жил, 
Моя б жизнь была преотличная, 
Да я в шухере стукаря пришил!
А мне сперва вышка, а я в раскаянье, 
А уж в лагере – корешей в навал, 
И на кой я пес при Лехе-Каине 
Чумаку подпел «Интернационал»?!
А в караулке пьют с рафинадом чай, 
И вертухай идет, весь сопрел.
Ему скучно чай, и несподручно, чай, 
Нас в обед вести на расстрел!