Когда я вернусь (Полное собрание стихов и песен)

 
ПИСЬМО В СЕМНАДЦАТЫЙ ВЕК
…По вечерам, написав свои обязательные десять страниц (я писал в Серебряном боре «Генеральную репетицию»), я отправлялся гулять. Со мною неизменно увязывался дворовый беспородный пес, по кличке Герцог. С берега Москвы-реки мы сворачивали в лесную аллейку, доходили до троллейбусной остановки, огибали круглую площадь и тем же путем возвращались к реке. Я садился на скамейку, закуривал, «Герцог» устраивался у моих ног. Мы смотрели на бегущую воду, на противоположный берег. Справа стояла церковь – Лыковская Троица, – превращенная в дровяной склад, а слева расстилались угодия государственной дачи номер пять. Там жил, еще член Политбюро в ту пору, Д. Полянский. Именно его вельможному гневу я был обязан, как выразились бы старые канцеляристы, «лишением всех прав состояния». Вертеть головой, то направо, то налево – было чрезвычайно интересно.
Уж так ли безумно намеренье – 
Увидеться в жизни земной?! 
Читает красотка с картины Вермейера 
Письмо, что написано мной.
Она – словно сыграна скрипкою – 
Прелестна, нежна и тонка, 
Следит, с удивленной улыбкою, 
Как в рифму впадает строка.
А впрочем, мучение адово 
Читать эти строчки вразброд!
Как долго из века двадцатого 
В семнадцатый почта идет!
Я к ней написал погалантнее, 
Чем в наши пишу времена…
Смеркается рано в Голландии, 
Не падает снег из окна.
Госпожа моя! Триста лет, 
Триста лет вас все нет, как нет. 
На чепце расплелась тесьма, 
Почтальон не несет письма, 
Триста долгих-предолгих лет 
Вы все пишете мне ответ. Г
оспожа моя, госпожа, 
Просто – режете без ножа!
До кого-то доходят вести, 
До меня – только сизый дым. 
Мы с дворовой собакой вместе 
Над бегучей водой сидим. 
Пес не чистой породы, помесь, 
Но премудрый и славный пес… 
Как он тащится, этот поезд, Т
риста лет на один откос! 
И такой он ужасно гордый, 
Что ему и гудеть-то лень…
Пес мне ткнулся в колени мордой, 
По воде пробежала тень.
Мы задремлем. 
Но нас разбудит 
За рекой громыхнувший джаз…
Скоро, скоро в Москву прибудет 
Из Голландии дилижанс!
Вы устали, моя судьба, 
От столба пылить до столба? 
А у нас теперь на Руси 
И троллейбусы, и такси. 
Я с надеждой смотрю – 
а вдруг Дилижанс ваш придет на круг? 
Дилижанс стоит на кругу… 
Дилижанс стоит на кругу… 
Дилижанс стоит на кругу – 
Я найти его не могу!
Он скоро, скоро, скоро тронется!
Я над водой сижу опять. 
Направо – Лыковская Троица, 
Налево – дача номер пять. 
На этой даче государственной 
Живет светило из светил, 
Кому молебен благодарственный 
Я б так охотно посвятил! 
За все его вниманье крайнее, 
За тот отеческий звонок, 
За то, что муками раскаянья 
Его потешить я не мог! 
Что славен кличкой подзаборною, [23]
Что наглых не отвел очей, 
Когда он шествовал в уборную 
В сопровожденьи стукачей!
А поезд все никак не тронется! 
Какой-то вздор, какой-то бред…
В вечерний дым уходит Троица, 
На даче кушают обед.
Меню государственного обеда:
Бламанже.
Суп гороховый с грудинкой и гренками.
Бламанже!
Котлеты свиные отбивные с зеленым горошком.
Бламанже!!
Мусс клубничный со взбитыми сливками.
Бламанже!!!
– Вы хотите Бля-ман-же?
– Извините, Я уже!
У них бламанже сторожат сторожа, 
Ключами звеня. 
Простите меня, о – моя госпожа,
Простите меня! 
Я снова стучусь в ваш семнадцатый век 
Из этого дня. 
Простите меня, дорогой человек, 
Простите меня!
Я славлю упавшее в землю зерно 
И мудрость огня.
За все, что мне скрыть от людей не дано – 
Простите меня!
Ах, только бы шаг – за черту рубежа [24]
По зыбкому льду…
Но вы подождите меня, госпожа, 
Теперь я решился, моя госпожа, 
Теперь уже скоро моя госпожа, 
Теперь я приду!..
Я к Вам написал погалантнее, 
Чем в наши пишу времена.
Смеркается рано в Голландии, 
Но падает снег из окна.
 
НОМЕРА
И. Б.
Вьюга листья на крыльцо намела, 
Глупый ворон прилетел под окно 
И выкаркивает мне номера 
Телефонов, что умолкли давно.
Словно сдвинулись во мгле полюса, 
Словно сшиблись над огнем топоры – 
Оживают в тишине голоса 
Телефонов довоенной поры.
И внезапно обретая черты, 
Шепелявит озорной шепоток:
– Пять-тринадцать-сорок три, это ты? 
Ровно в восемь приходи на каток!
Пляшут галочьи следы на снегу, 
Ветер ставнею стучит на бегу, 
Ровно в восемь я прийти не могу… 
Да и в девять я прийти не могу!
Ты напрасно в телефон не дыши, 
На заброшенном катке ни души, 
И давно уже свои «бегаши» 
Я старьевщику отдал за гроши.
И совсем я говорю не с тобой, 
А с надменной телефонной судьбой. 
Я приказываю:
– Дайте отбой! Умоляю:
– Поскорее отбой!
Но печально из ночной темноты, 
Как надежда, 
И упрек, 
И итог:
– Пять-тринадцать-сорок три, это ты? 
Ровно в восемь приходи на каток!