Уйти Нельзя Любить (СИ)

========== Встреча ==========
От тебя уходил, загибаясь от ревности, разрушая наш мир и сжигая мосты.
Я тебя так любил! Я не требовал верности, просто верил, глупец, что полюбишь и ты.
Я тебя не забыл, хоть и мстил напропалую
предавая тебя, унижая его…
И не смог разорвать фотографию старую,
ту, что просто подписана — Тимка и Гор.
Сквозь узкую щель между плотными шторами робко пробиваются солнечные лучи, подобно тонкому лазеру разделяя гостиничный номер пополам. Прямо вдоль огромной кровати проходят, между утомлëнными недавним сексом телами. Тот, кто заметно старше, с тревогой всматривается в идеальный профиль молодого красивого парня, лежащего рядом.
— Ты сегодня как с цепи сорвался. Что происходит, Тим? — спрашивает, осторожно проводя пальцами по загорелой груди юного любовника, собирая капельки пота.
— А что происходит? Подзарядка. Только и всего. Мы вместе на прежних условиях, не забывай.
— Вот как? — мужчина убирает руку и тоже ложится на спину, устало прикрывая глаза. — Условия, может, и прежние, да вот мы с тобой другие.
— Ты прав, другие. Того мальчика, который тебя добивался, чтобы потом два года удовлетворять твои потребности, давно нет. А тот эгоист, который вернулся, чтобы использовать, тоже уходит. Мы не должны быть вместе ни тогда, ни сейчас. Наш разрыв неизбежен, разве нет?
Парень смотрит в потолок, практически не моргая. В голосе нет раздражения, скорее усталость и некая обречённость.
— Уйти собрался? А подзарядка?
— Хуядка.
— Как же сложно с тобой, не матерись.
— А ты не усложняй. Потрахались и разошлись. У тебя новая пассия.
— Я её отправил сразу, как только доложили о вас. Мог бы и поревновать немного, я для этого ее и…
—Там было кому ревновать. Кстати, не боишься, что и эту он оприходует? Самому не противно, не? Мне иногда кажется, что я о нём забочусь больше, чем ты. Чёрт, кому ещё не спится в такую рань?
Парень пару секунд смотрит на незнакомый номер и принимает вызов.
— Да. Кто это? — узнаёт голос, меняется в лице и начинает кричать. — Да какого хрена вы с чужих номеров меня вызваниваете? Иди ты на хуй, Соня! И ему передай, пусть тоже идёт. Вот на один конкретный хуй вдвоём и валите! Или что, малыш по ебалу получил вчера и резко ко мне захотел? Так я назад не принимаю. Что ты там блеешь? Какая реанимация?.. Соня?.. Что с ним?.. Он жив?
Несколько часов назад.
Двадцать четвёртое июня две тысячи двадцать первого года.
…В уютном ресторанчике сквозь тихую музыку доносятся пафосные благодарственные речи от лица родителей счастливых выпускников. Тим, едва скрывая раздражение, вслушивается в обрывки заезженных фраз о пролетевших годах взросления, личных побед и открытий, ярких свершений и чего–то там ещё. Однокурсники откровенно скучают. Дошло, наконец-то, что идея отпраздновать вручение дипломов с родителями изначально была провальной. У Тима с Виком даже школьный выпускной веселее был. Оторвались так, что до сих пор стыдно. Тим думает, что сегодня можно было и не идти. Кроме Вика, близких друзей у него среди однокурсников нет. Да и учиться он нормально смог только на последнем курсе. До этого появлялся в универе наскоками, в перерывах между соревнованиями и сборами. А не турнули бы его из сборной, вряд ли сегодня диплом получил бы, ведь дело шло к отчислению. Нет, мать бы подсуетилась, конечно. Она и не думала, что он вдруг учиться начнёт всерьёз. А Тим удивил, заодно попытался заполнить образовавшуюся пустоту — учёба не то чтобы спасала, но отвлекала. Да и друг поддержал. Если бы не он… «Нет худа без добра,» — вспоминает Тим поговорку и нервно улыбается.
Напряжение растёт. Тут ещё мать досаждает: то и дело повторяет, что у неё самолёт через два часа, желает хорошо отдохнуть, но при этом в очередной раз выказывает недовольство его отказом лететь с ней. Напоминает про формальное собеседование в её фирме для него и Вика и вежливо со всеми прощается. Вик же в это время буравит взглядом спутницу своего отца, которой, походу, густо наращенные ресницы моргать мешают, и тоже заметно нервничает.
 
— Какого хрена он её сюда притащил? — шипит, стиснув зубы, в самое ухо. Тим морщится — неприятно.
Решение свалить приходит спонтанно. Они незаметно удаляются под предлогом проводить мать Тима. Да и кому какое дело? Надоел этот цирк. Надоело всё. Через несколько минут они уже едут в незнакомый клуб. Надо отвлечься. Надо!..
…В клубе шумно, весело. Закинувшись, они идут танцевать. Вик смеётся, приближаясь слишком близко, а это значит, их игра началась. Тим замечает, как расширяются зрачки друга, чернотой заливая радужку. Пульс лупит в такт музыке, яркие вспышки отдаются в мозгу странными импульсами.
— Расслабься, отпусти себя, освободи, Тим! А хочешь, хочешь… давай, — прижавшись плотнее, Вик делает характерные развратно-возвратно-поступательные движения бёдрами.
— А-а-а-й, отвали, придурок, — смеясь, Тим отталкивает его от себя. Кусочек пропитанной ткани под языком начинает действовать: сознание искажается, напряжение последних дней постепенно отпускает, но легче всё ещё не становится. «Где, сцуко, обещанное «всё хорошо»? Где это спасительное «мне похуй»? Дайте два, мне надо про запас», — распаляется Тим. Толково вбитые в собственные мозги установки на абсолютный железобетонный «похер» работают как подушки безопасности — когда тряханет в очередной раз реальностью, есть шанс не разбиться снова вдребезги. «Сколько мне ещё себя собирать, склеивать? Я могу, в конце концов, досмотреть, чем всё закончится? Уже самому интересно».
Музыка по венам течёт, внутри пульсирует подобно волнам, бьющимся о берег в общем ритме, охватывает их тела, заставляя двигаться ещё быстрее, растворяясь в общем безумии звуков и мерцающих цветных пятен. Вот и долгожданное «хорошо» наступает, постепенно вытесняя из дурной головы все мысли. «Забить сегодня на всё и телефон отключить, а то и выкинуть нахер. Потому что мне — что? Пра-а-авильно, мне по-хуй! Годную кислоту нам здесь подогнали!» Тим подбрасывает вверх свой яблофон и закатывается в очередном приступе смеха, наблюдая, как Вик, нелепо размахивая руками, успевает-таки его поймать. Друг смотрит на Тима с немым вопросом: «Совсем того?», затем прячет спасённый гаджет в кармане своих брюк, показывает средний палец и продолжает раскачиваться под музыку, не сводя с него пьяных глаз. Тим, не стирая с лица улыбку, сцепляет руки в замок у Вика за шеей, и их синхронные провокационные движения превращаются в сплошное блядское шоу.
Они с Виком смотрятся на контрасте: один — коротко стриженный брюнет, второй — блондин с вытравленными белыми прядями. Дружат с начальной школы, с завидной регулярностью попадают в передряги и всё дерьмо потом разгребают тоже вместе. Ну, или почти всё… Один раз Тим даже к Вику приставал. Давно было, в лет шестнадцать, когда только осознал и принял свою ориентацию. Хорошо, что дальше экспериментов с совместной дрочкой не зашло, вовремя во всём разобрались. Вик — натурал, меняющий своих партнёрш как перчатки, и ему это нравится, а Тим — гей, и ему это ни разу не нравится. «Чему тут радоваться? — размышляет Тим. — Особенно, учитывая тот пиздец, который сейчас со мной происходит. Рвёт, сука, крышу. Сил нет терпеть!»
Друг знает не всю правду о причинах Тимкиных срывов. И это хорошо. Далеко не во всё можно посвятить даже лучших друзей, как выяснилось. И не потому, что нет доверия, с этим–то как раз всё норм. Просто не вывезет, сорвётся. И кто кого тогда реанимировать будет? «А так Вик живёт в неведении и вполне себе счастлив», - думает Тим. Всегда готов спасти от загонов и всегда готов подыграть, вот, как сегодня — девчонки глядя на них, визжат от восторга, мужики тоже что-то кричат… восторженно… про охуевших пидарасов…
— Погоди-ка, погоди, это они нам, что ли?
— Йи-и-их-ху-у-у!
— Вечер обещает быть! Потанцуем?
— Понеслась, Вик!
Спиной к спине, не сбиваясь с ритма, блокируют чужие руки, ноги, сразу отбивая желание к продолжению драки. Но это у тех, кто поумнее. Тем же, у кого инстинкты самосохранения оказались слабее выпитого алкоголя, скоро будет больно.