Пять дней (СИ)

— Что, прямо по такой жаре? — пытался спасти себя Егор, на что получил бодрое:
— Не сахарные, не растаем.
Опасность растаять всё-таки была. И не просто растаять, а расплавиться на раскалённом от солнца асфальте. Пришлось идти в парк, где можно было спрятаться в тени деревьев и реанимировать организм мороженым. И в который раз уже за день Егор залип на парне. Он смотрел на это ходячее соблазнение и думал:
«Только не это, не с ним… не сейчас… Ну, вот что он творит, а? Нельзя так есть мороженое, это же… Твою ж мать! Столько лет подавлять себя, для того чтобы встретить… жениха собственной сестры и слететь с катушек. И почему он так смотрит? Зачем он ТАК смотрит? Хорошо хоть шорты свободные надел, в которых стояк не виден. И что это было в машине? Я же не дурак, не могло показаться… Или могло?»
— Никита, ты гей?
Вопрос слетел с губ неожиданно, сам по себе, будто язык временно отключился от мозга и зажил своей жизнью, как и Егоров член.
— Я скорее БИ. Раньше одинаково хорошо валил как девчонок, так и парней. Тебя это напрягает?
— Ленка — моя сестра, не забыл? Она знает?
Никита стал серьёзным, улыбка медленно сползла с лица.
— Знает. Мы же одногруппники, и общались задолго до того, как стали парой. Ленка классная, живая, мне легко с ней, она из депрессии меня вытащила, спасла, можно сказать…
— И из благодарности ты, ушлёпок, жениться на ней решил? Вы охуели совсем? А что потом? Сдерживать себя всю жизнь будешь или обманывать её?
— Это не так! — выкрикнул Никита, резко вскочив с места. — Всё не так, — повторил он уже тише и сел обратно на скамью рядом с Егором, — ты не знаешь ничего о нас с ней, мы никогда друг друга не обманем, мы слово дали… и… нам хорошо вместе. Если бы не…
— Если бы не — что?
— Неважно.
Их перебил неожиданный раскат грома. Пока они были заняты разговором, не заметили стремительное и внезапное движение туч, которые огромным тёмным войском заполонили горизонт. Прохладный ветер на контрасте с недавней невыносимой, изнуряющей жарой непривычно обжигал кожу. Редкие посетители парка спешили поскорее его покинуть, но Никита с Егором, молча уставившись на усеянное сияющими зигзагами небо, уходить не спешили, хотя поблизости укрытий от дождя не наблюдалось. В какой-то момент всё притихло, и следом, второй раз уже более пугающе, прогремел гром. Серебристо-сизые тучи прикрыли солнце, и над головами парней замельтешили первые капли, которые очень стремительно перерастали в настоящий ливень. Егор почувствовал, как его ладонь оказалась в горячей руке Никиты.
— Бежим скорее, ну! Давай туда, — и он потянул его в сторону раскидистой плакучей ивы, склонившей ветви до самой земли.
Они оказались в живом шалаше из веток, в котором пахло травой и землёй. Никита снял с себя насквозь промокшую футболку, крепко выжал её, продемонстрировав красиво перекатывающиеся мышцы, и небрежно забросил на толстую ветку. Затем резко придвинулся к стоящему у самого ствола Егору и расположил свои руки по обе стороны.
— Если бы не ты!.. Если бы не ты, Егор, — зашептал он вдруг в самые губы, обжигая своим дыханием. — С тех пор, как увидел тебя на этом чёртовом перроне, не могу ни о чём думать, не могу контролировать себя, как будто дыму какого-то нанюхался… Хочу тебя! С самого первого взгляда, с самого первого слова… Не думал никогда, что бывает ТАК. И ты хочешь… Я чувствую. Я это знаю, — и в подтверждение своих слов надавил коленом на его промежность.
В следующее мгновение он стянул с Егора футболку, обнажив судорожно вздымающуюся грудь, наклонился и прикоснулся губами к впадинке чуть выше солнечного сплетения, затем лизнул яркий твёрдый сосок, скользнул по шее вверх, вобрал губами мягкую мочку уха и потянул. У Егора бешено колотилось сердце, он стоял, врастая кожей в шершавый ствол огромного тёплого дерева, не смея пошевелиться, не смея произнести ни слова. Никита, оставив в покое уже горевшее огнём ухо, внимательно посмотрел на Егора, заглядывая в самое дно расширяющихся зрачков, и медленно потянулся к приоткрытому рту. Поцелуй, жаркий, страстный, мгновенно вызвал тяжесть внизу живота и нестерпимую пульсацию, оглушающую яркими вспышками помутившееся сознание. Губы словно плясали в прекрасном интимном танце. Как же это невыносимо сладко — поймать чужой язык, кружа вокруг своим и, почти срываясь с дыхания на тихие хриплые стоны, сжать вместе, одновременно, в две руки, свои изнывающие, напряжённые члены, и начать синхронные движения — сначала осторожные, ласковые, затем ускоряющиеся, постепенно входящие в один ритм с языками.
 
Звуки ливня заглушали уже не сдерживаемые предоргазменные крики, густая зелень надёжно скрывала обнаженные тела, которые в неконтролируемом экстазе пытались слиться в одно целое. Они были похожи на утопающих, увлечённых волной под воду, захлёбывающихся внезапно накрывшей их страстью. Толкались бёдрами навстречу своим рукам, хрипели, задыхались. Волна превратилась в цунами, и их буквально снесло ярким, почти болезненным оргазмом. Не выпуская из рук перепачканные их общей спермой члены, они, как заворожённые, не отрываясь смотрели в глаза друг другу. Осознание того, что они совершили, накрывало неминуемо, но каждого по-разному. Егор смотрел в доверчивые, сияющие и до смерти перепуганные глаза Никиты, и прекрасно понимал причину его страха. Ты верно всё понял, мальчик мой, ты верно всё…
— Егор, нет-нет-нет, пожалуйста, не делай этого! Давай поговорим. Егор, стой!
Но Егор, молча схватив мокрую грязную футболку, стремительно выбежал прямо под непрекращающийся ливень и побежал к машине, оставив позади себя растерянного, опустошённого парня, губы которого упрямо шептали: «Нет, нет, нет…»
========== День второй. Можно тебя ==========
Раннее утро веяло приятной свежестью. Егор курил на балконе, всматриваясь за крыши домов, где небо окрашивалось едва заметными багряными всполохами. В городе увидеть восход практически невозможно, но для кого-то, наверняка, он сейчас сиял во всей своей июньской красе. «Для кого-то, не для меня», — усмехнулся Егор, затушив сигаретный окурок об край пепельницы. Вчерашний день яркими вспышками мелькал перед глазами, доставляя фантомное болезненное наслаждение. Он будто снова чувствовал вкус чужих губ, закрыв глаза, видел два возбуждённых члена в двойном нежном плену ладоней. Тело помнило ослепительный оргазм под раскаты грома. «Забыть. Я должен забыть, — как мантру повторял Егор, — это было разовое помутнение, просто дрочка, разрядка, ничего более». От мыслей отвлёк телефонный звонок. Звонила сестра, Егор тут же почувствовал укол совести, как если бы что-то чужое взял, сломал и выбросил… «Или лучше взять, спрятать и не показывать», — с горькой усмешкой подумал он и взял трубку.
— Братик, привет! Как прошло знакомство? Ну, что я вам говорила, он классный, да? Скажи-скажи-скажи-и-и!
— Да, Лен, он… классный.
— Егор, я с риэлтором договорилась. Все адреса, телефоны у Никиты есть. Тебе придётся помотаться с ним по городу, хорошо? Тётку эту, риэлторшу забери. И да… там мать ему дома, наверное, весь мозг съела, не оставляй его одного, заодно и узнаете друг друга получше.
Знала бы ты, сестрёнка, о чём просишь… Знала бы ты…
Прикрыв балконную дверь, вошёл в спальню, демонстративно уставился на жену, вопросительно приподняв бровь. До его перекура они громко выясняли отношения, вернее выясняла она, а он терпеливо слушал, лишь иногда вставляя реплики.
— Как? Всё? Второго раунда не будет? Может, давай потрахаемся по-быстрому и ты вместо меня Ленкиного парня по городу покатаешь?
— Пф-ф-ф, делать мне больше нечего… и, да-а-а, по-быстрому — это вот твой конёк, а ещё отвернуть меня к стене, как резиновую куклу, а ещё…
— Так себе сравнение, Настя. Резиновые куклы хотя бы не пиздят.
— Заткнись! Я не собираюсь терпеть твоё хамство. Куда мы катимся? Ты не видишь, что происходит? Когда ты меня последний раз целовал? Молчишь? А именно отсутствие поцелуев является концом отношений, Егор.