Пять дней (СИ)

========== День первый. Ливень ==========
Егор, стоя на перроне, раздражённо посматривал на железнодорожное полотно. Жара, несмотря на утро, уже напоминала о себе неприятной духотой и полным отсутствием ветра. Рядом ругалась молодая пара, истошно орал чей-то ребёнок, дурно пахнущий мужик третий раз уже объяснял про нумерацию вагонов глуховатой бабке, а завершал всю эту вокзальную романтику режущий слух и убивающий наповал нервные клетки противный голос из неисправного динамика:
— Уваж…е пас….ры… поезд номер три… Мо…ва… …орск приб…ает на плат…у ну…ер…
«Ну, наконец-то – подумал Егор и шагнул ближе к платформе, – ещё бы узнать его, видел-то всего пару раз по скайпу».
Удивительно, но он узнал этого Никиту, будущего мужа своей младшей сестры, сразу, как только тот показался в дверях вагона. И в жизни жених оказался гораздо красивее своего «экранного» образа: яркий блондин с красивыми, правильными чертами лица и очень выразительными, по-детски распахнутыми глазами. Парень, в свою очередь, заметив Егора, просиял открытой, живой улыбкой, спустился на перрон и резво зашагал ему навстречу, поправляя за плечами рюкзак. Он был достаточно высоким, так что даже Егору с его метром восемьдесят пришлось приподнять голову, заглядывая в серо-голубые глаза.
— Ого, а ты «живьём» ещё лучше, и на Ленку совсем не похож, — резюмировал будущий родственник, крепко пожимая Егору руку, при этом не сводя с него внимательных, восторженных глаз.
— Ты тоже.
— Что? Тоже на Ленку не похож?
— А ты юморист, я смотрю…
— Ну, типа того.
— Пойдём к машине, юморист. К будущей тёще тебя отвезу, там и пошутишь.
— Ой, давай без угроз, а? Если думаешь, что испугаюсь и сбегу, то не дождёшься, — смеялся долговязый, обгоняя Егора и двигаясь впереди него задом, при этом ни на секунду не отводя своего искрящегося взгляда.
— Ну, не знаю, не знаю, свою тёщу я до сих пор опасаюсь. А я, на минуточку, шестнадцать лет как женат.
— Ух ты! Это во сколько ж тебя окольцевали? — присвистнул парень и громко искренне рассмеялся, привлекая внимание прохожих.
— В девятнадцать, а что? Весело тебе, а самому-то сколько — двадцать? Двадцать два? Ну, далеко ушёл, чего уж…
В машине Егор поймал себя на мысли, что ему очень комфортно с Никитой, даже пустой треп не раздражал, а расслаблял и поднимал настроение. Он украдкой поглядывал на этого открытого, весёлого, без устали болтающего парня и, заряжаясь его энергией, тоже улыбался. Пока в дороге не произошла одна ерунда, которая спровоцировала у Егора очень странные ощущения. Проезжая мимо какого-то склада, они чуть не наехали на одну из собак, которых обычно там подкармливают. Из-за резкого толчка при торможении из рук Никиты, прямо под ноги, выскользнул телефон. Он наклонился за ним и случайно дотронулся рукой до бедра Егора, неожиданно вызвав в его паху волну мурашек. Нащупав телефон, Никита не спешил почему-то убирать руку, а, наоборот, весьма ощутимо надавил пальцами и сильнее вжал ладонь в напряжённые мышцы опешившего мужчины. Повисла неловкая тишина, которую нарушил тихий голос продолжающего его лапать провокатора:
— Всё нормально? Мне показалось, ты напрягся как-то…
— Руку убрал…
— А, это… извини, я случайно. Поехали?
И дальше, как ни в чём не бывало, продолжал что-то рассказывать покрасневшему совсем не от жары Егору, который и анализировать свою реакцию на чужие прикосновения не хотел, и расслабиться больше не смог.
Он вёз Ленкиного жениха к матери, которая проживала одна в большой светлой трёшке в самом центре. Отца ещё семь лет назад унёс из жизни проклятый рак. Ирина Рустамовна Ремезова была женщиной эффектной, стройной, красивой и после смерти мужа долго от одиночества не страдала, но других мужчин на свою территорию не пускала. На свои пятьдесят семь она не выглядела, ухаживала за собой, знала себе цену и всегда держалась с достоинством. Долгие годы работы на руководящей должности наложили отпечаток на её характер, поэтому среди людей она слыла женщиной гордой и властной. Егор был очень сильно похож на свою мать, унаследовав от неё тёмные волосы, карие, с восточным разрезом, глаза (привет от азиатских предков), и даже две ямочки на щеках, которые он, к слову, терпеть не мог. Ленка же была точной копией отца — миловидная шатенка, курносая, круглолицая, кудрявая, с лёгким, взбалмошным характером, при этом очень влюбчивая и ветреная. Поэтому новость о том, что она выходит замуж, по меньшей мере, удивила всех членов семьи, а если учесть, что с новоиспечённым женихом они были знакомы не больше трёх месяцев — и вовсе шокировала. Но Ленка с таким восторгом, захлёбываясь эмоциями, расписывала родным свою неземную любовь, восхищаясь избранником, что они, включая мать, махнули рукой — пусть делает что хочет, в конце концов, взрослая уже. «Девки — товар скоропортящийся, — любила повторять Егорова тёща, — пока берут, надо отдавать». Мать таких взглядов не придерживалась, но и препятствовать свадьбе не собиралась. Поэтому на просьбу дочери приютить на неделю её жениха, пока та корпит над дипломом, ответила положительно.
 
«Он раньше защитился, а теперь мне сосредоточиться мешает, пусть к вам едет, познакомится, квартиру нам присмотрит заодно. Егор же в отпуске, вот и повозит его по риелторам, а я защищусь спокойно и приеду, — верещала по видеосвязи Ленка за день до приезда Никиты, — Вот увидите, какой он у меня, ухх! Сортовой! Мамка-а-а, Егор, да мне здесь все подруги обзавидовались, надо брать, а то уведут!»
Попросив остановиться напротив цветочного ларька, этот «сортовой» купил огромный букет алых роз и с сияющей улыбкой залез обратно в машину. «Понравиться хочет, вон как радуется, жених! Может, показалось мне, зря накручиваю себя, ну подумаешь, положил руку… нечаянно… так, что у меня встал отчаянно… тьфу ты… Приеду домой, Настюху выебу, это всё от недотраха. Да. Приеду и выебу», — успокаивал себя Егор, пытаясь не смотреть в сторону своего пассажира.
Ирина Рустамовна встретила гостя на удивление радушно. Подаренные розы с довольной улыбкой поставила в напольную вазу, пригласила к столу. За трапезой ненавязчиво интересовалась подробностями его жизни, планами на будущее. Выяснилось, что будущий зять родом из маленького сибирского городка Усть-Илимска, в котором у него остались родители и старшая сестра с семьёй. Город тупиковый, возвращаться он туда не планирует, в Москве ему тоже не комфортно — не любит суету этого муравейника. Поэтому предложение Ленки после завершения учёбы переехать в её родной, маленький, но перспективный городок, принял с радостью. Денег на собственное жильё в Москве нет, зато на приличную квартиру в провинции он накопил ещё будучи студентом, занимаясь покупкой и продажей цифровых активов на крипторынке. Егор не понял ни единого слова, но проникся уважением, потому что за свою квартиру он семь лет кредит выплачивал, а Егор ни разу не студент, а вполне себе взрослый, работающий дядька. В планах у Никиты помимо скорой свадьбы и покупки жилья было осмотреться здесь, поднакопить ещё денег и уехать жить к морю, потому как — мечта. Будущая тёща мечтой прониклась, обещала помощь и поддержку, и всячески выражала благосклонность к такому приятному и умному молодому человеку. Егор, пребывающий в лёгком ахуе от происходящего, не мог поверить, как этому типу за несколько минут удалось провернуть то, что у его Насти и за шестнадцать лет не вышло — расположить к себе Королеву-Мать! Жену Егора Ирина Рустамовна откровенно недолюбливала, никак не могла простить, что любимому сыну пришлось жениться на беременной малолетке, перевестись на заочку, пойти работать, тогда как его сверстники радовались юности и наслаждались студенческой жизнью. И в чём-то она была права. У Егора и в мыслях не было жениться. В мыслях тогда у него был… неважно. Зато у него есть замечательный сын, Глеб, спортсмен, красавец и умница, от которого, кстати, бабушка без ума.
Стойко выдержав общение с будущей тёщей, этот обаятельный гад, всё так же не сводя с Егора своих космических глаз, попросил показать ему город.