И гильотины мало (СИ)

Джон колебался всего мгновение, затем спешился и, поклонившись дамам, высказал столь восторженное приветствие, что и сам Ларошфуко бы позавидовал. Мисс Барнс одарила его в ответ игривейшей улыбкой, принимая неожиданную пылкость молодого Моррина как должное.
— Мистер Моррин, какая неожиданность, очень приятно вас видеть. Как поживает ваш батюшка? Кэти потребовались новые ленты для шляпки, так что мы решили прогуляться в город. Хотя в такую жару я бы, конечно, предпочла оставаться дома.
И мисс Барнс взмахнула веером и глубоко вздохнула, демонстрируя кавалеру низкий вырез лифа своего платья. Девушка стреляла на поражение, точно зная, какую цель преследует. Джону случалось видеть дам и с более волнующими формами и уж конечно с куда меньшим количеством одежды. Однако он поддался на эту игру, чувствуя, как берет верх его внутренняя одержимость. Что ж, не только Бонапарту одерживать победы.
— В таком случае, мисс Барнс, позвольте мне проводить вас домой и дорогой беречь вас от зноя, молю, окажите мне такую милость.
Джон знал: каждое неосторожное слово забивало очередной гвоздь в крышку гроба, в котором он торжественно отправится к алтарю. Но сердце его жаждало мести. Мести, которая, несомненно, больнее ударит по нему самому, чем по злосчастному Грейвичу.
Мисс Барнс охотно приняла предложение, и все трое вошли в лавку. Джон как помешанный веселился, изучая ассортимент, оценивая цвета, которые выбирали для себя мисс Барнс, и сыпал комплиментами. По счастью, из толпы покупателей внутри осталось всего несколько, но и они с интересом наблюдали за молодыми людьми, украдкой перешептываясь. Несомненно, этим же вечером по Бриксу поползут новые слухи, приправленные ожиданием скорой свадьбы.
Джон как раз рассуждал о превосходстве пурпурного цвета над алым, когда зазвонил колокольчик на двери, оповещая, что вошёл новый покупатель. Он не придал этому значения, однако, вынимая с полки кожаные перчатки, вздрогнул, когда услышал за спиной голос мисс Барнс.
— О, мистер Грейвич, неужели это вы! Добро пожаловать домой, говорили, что вас не следует ожидать еще две недели. Полагаю, ваше путешествие было приятным.
Медленно развернувшись на каблуках, все еще сжимая в руках лоскут пурпурной ткани, Джон увидел, как Эдуард Грейвич, похудевший и загорелый, в светлом летнем пиджаке, подходит к его спутницам и вежливо кланяется, сняв шляпу.
— Мое путешествие удачно завершилось, ничего более я и не ожидал, — Эдуард посмотрел на Джона и поджал губы. — Мистер Моррин, приветствую вас.
– Вы вернулись…
Джон не мог поверить своим глазам. И снова в его сознании образ Грейвича оказался чрезвычайно схож со злым духом. Было ли иное объяснение его способности так внезапно появляться?
Мистер Грейвич не собирался давать Моррину шанс нарушить правила приличия, если бы тому пришло подобное в голову, поэтому он, казалось, забыл о его существовании, и заговорил с дамами. Мисс Барнс, не без гордости, рассказала об их неожиданной встрече с мистером Моррином и его любезном предложении сопроводить их домой.
— К тому же мистер Моррин был так добр, что помог нам выбрать ленты и кружева для шляпки. Его вкусы так необычны, смелы, — девушка посмотрела на своего кавалера почти с покровительством, будто одно её мнение должно было защитить его от гласа общественности. Джон ей улыбнулся, смотрел он, однако, прямо на Эдуарда, и тот, прежде избегавший подобного, внезапно ответил тем же.
— Вот как… Полагаю, мистер Моррин нашёл в вас более нежных критиков, чем ему встречались прежде, — голубые глаза Эдуарда чуть сузились.
Джон тряхнул головой, так что одна прядь волос выпала из хвоста и легла прямо на левый глаз. Чернота его глаз светилась опасным вызовом.
— Думаю, большей лояльности, чем у моей дамы, мне не найти более нигде в мире.
Молчание продлилось совсем недолго, даже чуть меньше, чем позволяли приличия, и Эдуард как ни в чем ни бывало снова повернулся к мисс Барнс.
— Мисс, вы позволите мне украсть вашего кавалера? Всего на пять минут, я должен передать ему пакет для старшего мистера Моррина.
 
Дамы деликатно остались в лавке, а Джон, словно не владея собой, вышел следом за Грейвичем и подошёл к его экипажу. Тот извлек с сидения свёрток плотной бумаги и повернулся к Моррину, держа его в руках.
— Полагаю, мисс Барнс можно будет в скором времени поздравить с обретением в вас не только кавалера.
Сказано это было столь обычно, столь буднично, и от того невыносимо для Джона. Он поморщился.
— Если это и так, думаю, это вряд ли должно волновать вас. Равно как и вопрос, вернусь я в Париж или нет.
Он протянул руку, принимая сверток, и в эту секунду его пальцы накрыли чужие, горячие и крепкие.
— Мальчишка… Вы просто глупый мальчишка! — шёпот Грейвича, наполненный то ли горечью, то ли гневом, достиг ушей Джона, и душа у него похолодела. Нет, более он не собирался это выносить. Медленно выдернув руку из-под ладони Грейвича, Джон чуть наклонился вперед, глядя прямо в голубые глаза.
— Сэр, я обязан вам жизнью, поэтому, если вам есть, что мне сказать, я слушаю. Но можете не сомневаться: следующая подобная вольность кончится поединком. Я клянусь.
Проходившие в этот момент по улице мистер Биклз с супругой озадаченно замерли, глядя на сцену возле кареты. Разговора они не слышали, однако видели, как мистер Грейвич отдернул ладонь от свертка, оставшегося в руках молодого Моррина, быстро запрыгнул в экипаж и тот поехал прочь. А Джон Моррин ещё несколько минут смотрел ему вслед.
========== Прости, отец мой, ибо я… ==========
— Риза! Ко мне, Риза! Хорошая девочка, — Джон опустился на колени и погладил бросившуюся к нему через весь двор собаку, та ткнулась носом в его охотничий плащ и радостно завиляла хвостом.
Слуга, высокий, крепкий шотландец, сидел у входа на псарню и внимательно осматривал лапы другой собаки. Закончив свое дело, он поднялся на ноги и подошёл к Джону.
— Рэмса нельзя брать, сэр, раны ещё не зажили. Надо снова обработать.
Гэльский акцент делал речь слуги грубой и резкой, а порой и трудной для понимания, но Джон к подобному уже привык. В ответ он пожал плечами.
— Что ж, значит, мы с Ризой и вдвоём справимся, верно, милая? — собака в нетерпении заскулила и завертелась у ног хозяина, подставляя белый бок под ласку. — А старина Рэмс пусть поправляется.
— Привести вашего коня?
— Нет, Дуглас, я пойду пешком. Только ружьё.
— Как скажете, сэр.
Слуга развернулся и пошел исполнять поручение.
— Славный малый, — голос отца прозвучал так внезапно, что Джон едва не подпрыгнул на месте от неожиданности. Старший мистер Моррин стоял на крыльце в домашнем пиджаке и задумчиво смотрел вперёд, туда, где едва успел скрыться силуэт Дугласа.
— Вот уже месяц он у меня служит, и всякий день я все больше убеждаюсь, как разумно было нанять его.
— Да, Дуглас очень умело ладит с животными. Мне он нравится, хотя я испытываю странное чувство в его присутствии, — Джон продолжал рассеянно чесать собаку, глядя в ту же сторону, что и отец. — Словно этот шотландец… Право, он слишком благороден для подобной работы, вы не находите?
— Кто знает. Может статься, его дед был одним из тех, кто навсегда остался лежать на топях Каллоден. Жизнь привела Дугласа сюда. И он с благодарностью принимает её дары. Как и многие из тех, чье величие теперь похоронено под пластом битвы полувековой давности.
Джон невесело усмехнулся.
— Боже, храни Шотландию.
— Аминь, — старший мистер Моррин еще мгновение постоял в молчании, затем вынул из полы пиджака конверт. — Кстати, о Шотландии. Я должен ехать в Эдинбург.
 
— Вот как? — не сдерживая удивления, Джон обернулся. — Когда же?
— Как можно скорее, в течение часа надеюсь отправиться. Нарочный привез письмо, скончался мистер Гордон. Помнишь его? Старый друг твоего деда, был у нас проездом в январе.
— Разумеется, помню. Очень приятный джентельмен, осмелюсь предположить, это большая утрата для его семьи. Отец, мне сопроводить вас, быть может?