И гильотины мало (СИ)

— Papa, не тревожьтесь так, я почти не замёрз, — Жан, однако, с удовольствием укутался в одеяло. Мистер Моррин неодобрительно покачал головой, тронув ладонью влажные от дождя кудри сына.
— Очень неосмотрительно, зимы в наших краях подобного легкомыслия не прощают. Ты ведь писал, что приедешь в экипаже.
— О, я ехал, добрых пять миль проехал. А потом у проклятой кареты отвалилось колесо. Merde! Не ждать же мне было, когда его починят, я оставил в карете все вещи, велел слуге следовать по прежнему пути, а сам отправился верхом. И верно поступил, не находите?
Жан посмотрел на отца с такой искренностью и простотой, что мистеру Моррину не оставалось ничего иного, кроме как улыбнуться. Сын приехал в Англию, оставшись свободолюбивым и непосредственным французом, каким рос всю свою жизнь. Это и подкупало, и беспокоило. Более всего желал мистер Моррин, чтобы Жан Пуатье был принят в Бриксе за своего, чтобы общество обласкало его вниманием и радушием, а подобные безрассудные поступки никак не могли вызвать одобрение у местной знати. И, увы, Жан в полной мере подтвердил опасения отца.
— Но что за странное место этот Брикс? Моё появление остановило там время, на меня смотрели, будто я невиданная диковина. А когда я остановил коня и спросил у какой-то дамы, верна ли моя дорога, она с ужасом отпрянула от меня, как от солдата-завоевателя, явившегося с оружием в руках. Хотя уверяю, отец, я был сама любезность. Чего не скажешь о том чопорном господине, чей экипаж перегородил мне путь. У меня и в мыслях не было мешать ему, я лишь рассчитывал быстрее преодолеть перекрёсток, чем карета, но из ее окна на меня посмотрели с таким презрением, что я бы счел это за оскорбление, случись такое в Париже.
Мистер Моррин, слушая эту тираду, со вздохом опустился в кресло рядом и потянулся к бокалу шерри.
— Боюсь, тебе придётся привыкнуть к этому. Брикс — маленький провинциальный город, здесь все друг друга знают, и уклад жизни, и ее неспешность не сменялись десятилетиями. Тебе ещё предстоит это узнать, — однако, расстраивать сына у мистера Моррина желания не было, и он добавил. - Но могу заверить, люди здесь чрезвычайно приятные. И очень голодны до сплетен. Своим эффектным появлением ты вызвал интереса не меньше, чем неодобрения. Смею предположить, мой милый Жан, твоё имя будет у всех на устах, подобно любопытнейшей новости.
В лице молодого Пуатье что-то изменилось, дрогнуло, и он подался вперёд, чтобы ответить, но его прервала вновь вошедшая экономка.
— Простите, мистер Моррин, к вам мистер Грейвич.
Этого гостя мистер Моррин ждал сегодня не меньше сына, ему непременно хотелось представить Жану Эдуарда Грейвича первым из тех, с кем юноше ещё предстояло свести знакомство. Отец и сын одновременно встали, приветствуя визитера, когда тот вошёл в гостиную.
— Боже, Джон, ну и погода, отменное начало года, — мистер Грейвич пожал руку шурина и повернул голову ко второму из присутствующих. Мистер Моррин также обернулся к сыну, собираясь его представить. Вид Жана, промокшего и еще не успевшего согреться, был далек от презентабельного, однако полон достоинства. Глядя на гостя, молодой Пуатье от чего-то поморщился и закусил губу, но быстро взял себя в руки. Разгадку такого поведения озвучил мистер Грейвич.
— Вижу, сэр, вам все же удалось найти дорогу, хотя миссис Лукас, которую вы имели неосторожность напугать, не сумела вам помочь.
То было совершенно неслыханно. Никогда прежде Эдуард Грейвич, крайне щепетильный в вопросах этикета, не обращался к человеку, не будучи ему представленным. Хорошо зная зятя, мистер Моррин поспешил сгладить эту неловкость и не заострять на ней внимание.
— Так вы уже знакомы? А я надеялся самолично вас друг другу представить. Сын, это мистер Грейвич, из аббатства Грейвич. Супруг твоей покойной тети Марии.
Многое отобразилось в эту секунду на лице Жана Пуатье. Однако отчетливее всего читались удивление и упрямство. Сложно было юноше отделаться от первых неприятных мгновений их случайной встречи в городе. Но манеры, конечно, взяли верх.
 
— Я уже имел удовольствие встречаться с мистером Грейвичем, отец, я говорил о нем несколько минут назад. Сэр, я к вашим услугам, — от лёгкого поклона головы пышная шевелюра юноши на мгновение скрыла его лицо. — Знай я, что мне повстречался родственник, обратился бы за помощью к вам, а не наводил ужас на миссис Лукас. Непременно принесу ей извинения.
Повисло молчание, мистер Грейвич внимательно смотрел на своего обретенного племянника, судя по всему, гадая, чего в том было больше, наглости или излишней самоуверенности, однако не спешил с ответом. Жан также молчал. Что до мистера Моррина, он решил во что бы то ни стало пригласить к обеду этих двоих, самых близких для него людей, уже в качестве если не друзей, то по крайней мере приятных знакомых. Поэтому вновь повернулся к мистеру Грейвичу.
— Эдуард, для меня огромная радость наконец познакомить тебя с моим сыном, Жаном Пуатье. Не сомневаюсь, что при более длительном знакомстве вы останетесь довольны друг другом.
Мистер Грейвич слишком дорожил своими добрыми отношениями с шурином, поэтому, не желая причинить тому хоть йоту неудовольствия, нашёл в себе силы и изобразил на лице полнейшее расположение. В это мгновение Жан шагнул вперед, оказываясь плечом к плечу с отцом и глядя более на него, чем на мистера Грейвича, произнес:
— Мое имя Джон Моррин. Младший. Отныне, papa, зовите меня так.
Если бы не врожденная способность держать себя в руках, мистер Моррин дал бы волю чувствам и, пожалуй, разрыдался от нахлынувшей признательности. Но он лишь крепко сжал руку сына, и тот, все понимая, счастливо улыбнулся. Эдуард Грейвич, ставший свидетелем этого проявления чувств, деликатно промолчал, но и на его губах скользнула тень улыбки как высшая степень одобрения.
========== Приём у миссис Грехэм ==========
— Да, очень приятный молодой человек. И такой галантный!
— Но это дикое появление в городе! Неслыханная взбалмошность!
— Говорят, он лично принёс извинения миссис Лукас, и она осталась чрезвычайно им довольна.
— Кажется, мистер Грейвич не очень жалует юношу. И это так печально, мистеру Моррину, должно быть, совсем нелегко.
— Старшему мистеру Моррину, душенька. Не забывайте, теперь в нашем обществе их двое.
— Право, не верится, что молодой человек решился оставить французское имя ради английского. Как это благородно.
— Я слышала, на обеде у мистера Коула он был так внимателен к мисс Барнс. Может статься, это приведёт к приятным последствиям.
— Нет, воистину, очень ветренный юноша, он не остановится, пока не разобьёт сердца всех барышень Брикса.
— Так прекрасно танцует и поёт, истинное наслаждение наблюдать за ним.
— Невозможные кудри, как я уже говорила мистеру Поупу, неприлично для достойного английского джентльмена щеголять волосами до плеч как цыгану.
— Видел их вместе с отцом на охоте. Прекрасное приобретение для нашего общества, такой меткий и наездник искусный. Старшему мистеру Моррину можно гордиться.
— О, молодой Моррин покорил наши сердца.
— Все же он слишком самонадеян. Фиолетовый пиджак в церкви, подумать только.
— И такое наследство за плечами, выгоднейшая партия, ручаюсь.
С тех пор, как Жан Пуатье приехал в Брикс и принял свое английское имя, прошло без малого два месяца, и корабль, именуемый Джоном Моррином, носило по волнам общественного мнения, то швыряя в бурю, то оставляя дрейфовать при полном штиле. Любое его действие, любое появление в общество впоследствии долго и тщательно проговаривалось в каждом доме, в каждой семье Брикса. Кто-то смотрел с большим неодобрением, кто-то с откровенным интересом, но к началу весны весь цвет Брикса пришел к выводу, что молодой человек, хоть и склонен к чудачествам и вольности, все же вполне достоин и самого Брикса, и своего прекрасного отца. Справедливости ради, Джон Моррин приложил к этому немало усилий и ни одно, даже самое строгое лицо, не могло бы отказать ему в вежливости и галантности.