Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь Спаситель! (СИ)

— Спасибо, — искренне сказал он, чувствуя себя так, словно в жизни ничего вкуснее не пил.
— Пожалуйста, — хрипло сказала Эмма и поставила стакан на столик.
— Эмма… — вновь сказал он, но блондинка вдруг закрыла лицо руками, всхлипнула. Она наклонилась вперед и уткнулась ему лбом в плечо.
Румпельштильцхен даже растерялся. Но почти сразу опомнился и положил левую руку ей на затылок.
— Не плачь столь горько, принцесса… Я же не умер, — нежно сказал он, поглаживая ее волосы.
— Еще бы ты умер, — возмущенно проворчала Эмма, между всхлипами. — Я бы нашла способ, как тебя вернуть, чтобы самой потом убить.
Он тихо засмеялся и дразняще сказал:
— Не сомневаюсь.
— И правильно, — еле слышно буркнула она ему куда-то в плечо. — Ты мне еще алименты должен.
Рука Румпельштильцхена замерла.
— Что? — хрипло спросил он. — Повтори…
Эмма замерла, проклиная свой длинный язык и медленно подняла голову. Глаза мужчины были широко распахнуты и были полны неверия. Она сглотнула и взяв его левую руку, положила ее себе на изогнутый живот, предварительно задрав свитер.
— Я… — неуверенно начала она, но тут же умолкла. Ей вдруг стало так страшно… Эмма не знала, хочет ли он вообще еще одного ребенка и…
— Ты беременна… — изумленно выдохнул Румпельштильцхен, чувствуя под ладонью тугой изгиб ее утробы.
— Ну, наше прощание в Заколдованном лесу было весьма плодотворным, как ты уже заметил, — тихо сказала она, пытаясь прочесть по его лицу… да хоть что-то, но так ничего и не поняв, самоуничижительно добавила: — Я вот, к своему стыду, это только пару недель, как поняла. Хотя уже четыре месяца, как на сносях…
— Четыре? — все еще не придя в себя, спросил он.
Эмма нахмурилась.
— Ну, в прошлом, как я уже сказала я пробыла три месяца, а ты… — тут она на миг замерла, но тряхнув головой, тихо добавила: — Румпель… Тебя не было почти три недели.
Вот тут-то Румпельштильцхен, к своему огромному стыду, и отключился.
========== Глава 40 или возвращение в Сторибрук ==========
К своему ужасу, когда Румпельштильцхен очнулся, за окном палаты, где он лежал, уже вовсю светило солнце, но самое главное — Эмма пропала.
Он резко сел и почувствовал себя поразительно прекрасно, по сравнению с первым разом, когда проснулся. Даже рука, закованная в гипс, совершенно не болела, а пальцы свободно шевелились. Более того, боль в ноге, которая его мучила за чертой города и вообще везде, где он был лишен магии, была едва заметна.
«Работа Эммы, не иначе», — подумал он, но страх, что она исчезла, был сильнее. Память, к его счастью, все еще была при нем, но что толку?.. Он ведь совершенно из-за последнего приказа Белль и маскировочного заклятия на городе не помнил теперь, где Сторибрук и при всем желании его не найдет. К тому же у него нет ни денег, ни документов, он вообще в этом мире полный бомж.
Но все же именно мысль, что Эмма, неправильно истолковав его реакцию, могла просто вернуться домой и забыть о нем, пугала его до дрожи в коленях и болезненных судорог в груди.
«Боже мой… Я стану отцом!… И этого ребенка могу потерять, как и Бейя… Хуже того, я могу даже не узнать, будет ли у меня вновь сын или дочь…» — панически думал он, чувствуя, что еще немного и начнет задыхаться. Румпельштильцхен уже переживал пару панических атак, как их здесь называют, еще в пору своей человечности, до того, как стал Темным, и сейчас его, кажется, накроет снова.
— Румпель… — внезапно донеслось до него словно издалека. — Румпель!..
Тут его голову обхватила рука, и он понял, что прижимается к спокойно вздымающейся груди, в которой билось быстро, как пташка, сильное сердце, но успокоил его именно знакомый и родной аромат.
«Эмма здесь, она никуда не ушла…»
Он рвано вздохнул, и прикрыв глаза, обхватил запястье блондинки. Ощущение ее пульса у себя под пальцами и ее сердца у себя под ухом, окончательно избавили его от паники, которая едва его не накрыла, как приливная волна.
— Тихо, тихо, успокойся, — шептала Эмма в макушку мужчины, который очнулся быстрее, чем она думала, и кажется успел испугаться не на шутку, а заодно испугать и ее саму. А она ведь всего на пару часов отлучилась.
 
— Ты здесь… — тихо выдохнул он, и отпустив ее руку, резко задрал кофту Эммы. Румпельштильцхен прижался губами к ее животу, а потом еле слышно добавил: — Вы оба…
Эмма вздрогнула и сжала его немного отросшие волосы на затылке в кулак. Не сильно, но ощутимо.
— Вчера ты особого восторга от этой новости явно не испытал, — прохладно сказала она, смотря в окно, что было напротив, не желая встречаться с ним взглядом. — Даже в обморок шлепнулся.
Румпельштильцхен печально вздохнул.
«Так и знал. Обиделась…»
— Так то я вчера вышел из комы и тут же узнал, что стану отцом… — сказал он и подняв голову, выразительно посмотрел на блондинку.
Та лишь хмуро смотрела куда угодно, кроме него. Мужчина вздохнул и опустив голову, стал покрывать легкими поцелуями округлый живот.
— Не дуйся, — между поцелуями прошептал он. — Я просто был поражен, но это не значит, что я, — еще один поцелуй, — не рад.
Эмма немного оттаяла и робко спросила:
— Ты и впрямь рад, что у нас будет ребенок?
Внезапно, Румпельштильцхен обхватил за поясницу блондинку и уложил себе ее на колени. Эмма против воли вскрикнула и сердито посмотрела на теперь уже нависающего над ней мужчину.
— А если бы мне сплохело? — буркнула она и легонько ударила его в грудь.
Но тот только закатил глаза.
— Какая же ты у меня ворчунья, — ласково сказал он, и коснувшись ее щеки, нежно поцеловал.
— Уж какая есть, — немного задыхаясь, сказала Эмма, разорвав поцелуй. — Привыкай.
— Придется, — с притворным несчастным видом сказал он, крутя между пальцами прядь золотистых волос.
Эмма хихикнула, увидев знакомый, еще по ее путешествию в прошлое, драматизм.
— А то, — с улыбкой сказала она. — Других женщин в твоей семейке больше-то и нет.
Румпельштильцхен замер и подозрительно прищурился. Уж не намекает ли она…
— Мальчик? — хрипло спросил он. — У нас будет мальчик?
Эмма лишь едва заметно кивнула.
— Да, — тихо сказала она и ехидно добавила: — Так что береги меня.
Мужчина счастливо засмеялся и поцеловав ее в нос, сказал:
— Буду, и еще как.
«Мальчик… Еще один маленький мальчик, с которым я просто не могу допустить той же ошибки, что и с Бейем…»
***
Они появились на границе города.
В больнице Румпельштильцхен отчаянно не захотел оставаться, да и зачем?… Стоит ему только вернуть свою магию, и ему больше это и не понадобится. К его огромному облегчению, кинжал Эмма смогла где-то найти, правда, когда она спросила, кто его украл и как он оказался за чертой, он промолчал.
С Белль он хотел сам разобраться, а Эмме ни к чему лишние стрессы, их и так у нее предостаточно. Узнав, что ее родители вновь совершили глупость и оттолкнули дочь, которой нужно было понимание, а не это, ему опять захотелось Прекрасным вырвать сердца.
Ну что за идиоты?..
— Ну и долго будем здесь стоять? Я так-то замерзла, — проворчала Эмма, передергивая плечами.
Румпельштильцхен, опираясь на трость, которую блондинка притащила из его ломбарда, как и его одежду, фыркнул.
— Я пару недель бревном лежал, милочка. К тому же я благодаря магии и приказу ни черта не помню куда идти, — язвительно сказал он. — Так что веди, я дороги не знаю.
Эмма закатила глаза и схватив его за рукав, потащила за собой.
Едва они пересекли границу, Румпельштильцхен вдохнул полной грудью, чувствуя мгновенный прилив сил, и тут же выпрямившись, выкинул трость себе за спину, твердо встав на обе ноги и притянув к себе блондинку, впился в ее губы голодным поцелуем.
 
— И что это было? — пораженно спросила Эмма, чувствуя недостаток воздуха, хватая за плечи довольно ухмыляющегося колдуна. — Не то, чтобы я против, конечно…
— Вот и хорошо, — с ухмылкой сказал он. — Считай, что это компенсация за тревогу, и…