Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь Спаситель! (СИ)

Граница города, решительное лицо девушки, кинжал… У Румпельштильцхена появилось дурное предчувствие насчет того, что сейчас произойдет.
— Белль… — тихо выдохнул он, чувствуя, как все внутри сжалось от ужаса. — Что ты?..
— Молчи, — сказала она дрожащим голосом. Белль сглотнула и вскинула голову. — Я хочу задать тебе лишь один вопрос.
— На границе города? — ехидно сказал он, сжимая кулаки по бокам, чтобы та не увидела, как затряслись его руки.
Белль поджала губы.
— Ты меня и впрямь больше не любишь? — тихо спросила она, выжидающе смотря на него. — Ну? Отвечай же!
— Нет, — сквозь зубы выдавил колдун. — Не люблю.
— А любил ли?.. — выдохнула она, но тряхнув головой, добавила: — Нет, не отвечай. Я не хочу этого слышать. Мое сердце достаточно разбито…
— Твое разбито? — неверяще сказал он. — А мое сердце по твоему что, железное?
— У тебя его нет! — истерично крикнула Белль.
Румпельштильцхен изумленно посмотрел на девушку перед собой и поразился, как он вообще мог подумать, что когда-либо любил ее.
«Воспоминания любить было легче, со временем, образ в них становятся свят и все недостатки забываются», — горько подумал он.
— Чего ты от меня хочешь? — устало спросил колдун. И оглянувшись
к себе за спину, на черту, что обозначала границу, он сардонически добавил: — Мой ответ тебя ведь и не интересовал. Ты уже и так все решила.
— Так будет лучше, — упрямо сказала Белль, вскинув подбородок. — Ты — Чудовище. И я хочу убедиться, что ты больше никому не причинишь боли.
Против воли, Румпельштильцхен вздрогнул. Ее слова неожиданно больно ранили его. Он и сам знал каков, но все же вслух это слышать было мучительно, особенно сейчас, когда он только начал свои отношения с Эммой, ради которой и впрямь хотел измениться. И не только поэтому. Ведь он только примирился с сыном, сблизился с внуком, сходил с Эммой на первое настоящие свидание, которое, кажется, стало и последним… Все только начало налаживаться в его жизни, но теперь, судя по всему, этому не бывать.
«Прости меня, Эмма…» — с мукой подумал он, и следуя приказу Белль, сделал первый шаг назад.
— Белль… — попытался он образумить девушку, но та его вновь оборвала.
— Нет, хватит слов. Уходи из этого города. Забудь сюда дорогу, — твердо сказала шатенка. — И не возвращайся. Никогда.
Она сделала резкий шаг вперед, а он широкий назад, чувствуя, как магия кинжала, следуя приказу своей новой владелицы, буквально выталкивала его за черту.
От собственного бессилия и даже страха, перед неизвестностью, у него на глазах навернулись слезы, а легкие сжались, отчего ему стало не хватать воздуха.
Это так несправедливо!..
— И я теперь чудовище?.. — тихо просипел он, держась за грудь, когда до черты остался всего шаг. Один шаг назад, всего один, и его жизнь будет закончена.
Белль нахмурилась. А он зная, что ему больше нечего терять, продолжил:
— Ты выкидываешь меня из города, лишаешь всего… А как же мой сын?.. Внук?.. Ты же знаешь, как долго я искал Бейя…
— Им будет лучше без тебя, — жестко сказала Белль и громко крикнула: — Уходи!
И Румпельштильцхен сделал последний шаг назад за черту города.
========== Глава 37 или та-да! ==========
Как только ее шок от находки немного прошел, Эмма тут же перенеслась в участок. На дворе ночь была, поэтому там вряд ли сейчас кто-то был.
Казалось, найденный кинжал придал ей новых сил. Сам факт, что имя на лезвии все еще было, немного Эмму успокоил. Есть имя — значит живой. К тому же, она вдруг поняла, что за всей этой магией и прочими волшебными факторами, забыла, что она вообще-то, блин, охотник за головами! Поэтому временно свернув свои магические поиски, Эмма решила использовать старые добрые, маггловские, так сказать, методы.
Тот факт, что она все еще шериф, очень даже был кстати. Хотя Эмме было интересно, как это до сих пор работало, если технически Сторибрук не существовал. Отголоски первого проклятия, поди, все еще действовали. Поступают же сюда товары и почта. Но это не важно. Сделать запросы в больницы и в полицию штата в середине ночи Эмма не могла, но вот просмотреть базы и узнать, не был ли найден неподалеку отсюда мужчина, подходящий под описание Румпеля, скорее всего с амнезией, вполне.
 
Но в базах, к ее огорчению, таковых не нашлось, как и мужчин в принципе. Да и женщин. В этой округе амнезийных товарищей в последние месяцы вообще не находили. Хотя, отчаиваться было рано, ведь перед тем, как информация будет занесена в базы, могло пройти время. Поэтому Эмма составила и отправила более подробный запрос в полицию ближайшего крупного населенного пункта, то есть в Портленд, с надеждой в сердце и верой в лучшее в душе. Запрос, к ее печали, будет рассматриваться в течение пары недель, но это все же лучше, чем месяц, который нужен для приготовления зелья поиска.
Чувствуя, как на нее вновь накатывает уже привычная, но вредная для ее организма, усталость, Эмма стиснула зубы и наконец решилась сделать то, о чем должна была озаботиться еще несколько месяцев назад, не будь она такой ненаблюдательной дурой.
Она взмахнула рукой и растворилась в белой дымке.
***
Кит Вейл, так же известный, как Виктор Франкенштейн, ненавидел воскресные дежурства.
Он всегда, если мог, старался избегать оставаться в больнице в воскресенье. Это были самые скучные и невыносимо долгие смены. Но в этот день он знал, что все будет по-другому.
Во-первых, его дважды облили кофе. Во-вторых, в неотложку поступил Лерой, который два часа ныл, что он умирает, хотя он просто сломал палец на ноге. И где это умудрился? И почему было столько нытья, особенно из уст гнома, который должен быть привыкшим к мелким травмам, работая в шахтах. Хотя возможно все дело было в симпатичной фее, в одежде монашки, которая прибыла вместе с ним, и только охала и ахала, сочувственно поглаживая руку гнома. Ну, а в третьих… В третьих, он это понял, когда посреди ночи его, во время обхода, а точнее похода за чашечкой кофе в местную столовую, где работала одна миленькая деваха, у которой были такие большие… глаза, поймала в одном из коридоров шериф Свон, собственной персоной.
— Вейл, — твердо сказала она, сжимая его локоть, в довольно крепкой и стальной хватке, для такой вроде с виду хрупкой женщины. — Мне нужна твоя помощь, как…
— Мужчины? — шаловливо сказал он и пошевелил бровями, за что тут же получил удар под дых.
Когда он смог наконец немного отдышаться, блондинка ехидно продолжила:
— Нет, как врача, некрофил недобитый.
Вейл обиженно поджал губы.
— Я не некрофил, — проворчал он, потирая живот. Удар у шерифа был, как и хватка. Ого-го какой.
— Да мне пофиг, — безразлично сказала Эмма и закатила глаза, уже жалея, что решила обратиться к этому недонекроманту доморощенному. Но к сожалению, других докторов она шибко близко не знала здесь, не то, чтобы с Вейлом они закадычные друзья, но этого фрукта она всегда сможет заткнуть, если что, или прикопать по тихому.
— Ну, так что нужно-то? — недовольно спросил он, все еще надеясь выпить кофе.
Эмма вздохнула и сжав кулаки, быстро сказала:
— Ты должен меня осмотреть. Молча и без вопросов. Кроме тех, что касаются моего организма, понял?
— А то что? — высокомерно спросил Вейл, подняв бровь и сложив руки на груди.
Но таким самодовольным он был ровно до того момента, пока его причиндалы не оказались в железной хватке шерифа.
— А то я оторву тебе все то, что я уверена тебе весьма ценно, — прошипела блондинка ему в лицо. — Договорились?
— Да, — просипел он, боясь, что его мини-Виктор вот-вот его покинет и останется в тисках чада Прекрасных.
 
Эмма выпустила все то, к чему предпочитала не помнить, что касалась, и широко улыбнулась.
— Чудно, у тебя время до рассвета, — жизнерадостно заявила она и треснула его по плечу.
Вейла перекосило от удара и боли в ущемлённым достоинстве.
— До рассвета? Осталось всего пару часов! Я не успею провести полное обследование, если, конечно, вас, шериф, не мучает что-то конкретное, — прошипел он, скрестив ноги, и морщась от боли.