Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь Спаситель! (СИ)

— Возможно, я знаю, кто пытался это сделать, — с неохотой ответил он.
— Но?.. — протянула блондинка. — Я так понимаю, ты мне это скажешь только за что-то?
Румпельштильцхен оскорбленно на нее посмотрел.
— Нет, я мог бы поделиться информацией и бесплатно, — обидевшись, сказал он.
— Да, ладно?.. — удивлено протянула Эмма. — Ну, давай, чертяка, жги. Только не слишком резко, а то гляди убьешь меня своим бескорыстием.
— И меня еще считают злодеем? — вредно буркнул он, не оценив ее юмора. — Ваш сарказм, вон вообще, как оружие массового поражения можно использовать. То, что порой вырывается из вашего милого ротика, может убить наповал похлеще любого огненного шара.
— Мой рот — это моя проблема, — отмахнулась Эмма, про себя полностью с ним соглашаясь. Порой то, что она ляпала, не приносило ей ничего, кроме проблем, но остановить себя у нее редко получалось. Именно поэтому она так хороша в боевых и защитных чарах.
— Да уж, точно, — согласился он с ней.
Блондинка раздраженно фыркнула.
— Может ты уже прекратишь ерничать и выложишь, что знаешь. Время-то не резиновое.
— Ингрид, — драматично сказал Румпельштильцхен и замолчал.
Эмма развела руками и непонимающе сказала:
— И?.. Судя по твоей загадочной физиономии, это должно было мне что-то сказать, но я сегодня туго соображаю, так что можно немного поподробнее.
— Это ее тетка, — пояснил он, выдержав театральную паузу. — У них одинаковый дар.
Спасительница потерла виски.
— А я-то думала, только у Генри такая стремная генеалогия, — пробормотала Эмма. Как же ей везет на семейные драмы. Она, если честно, даже не удивилась тому, что сказал колдун. Вот ни капли.
Румпельштильцхен тем временем нахмурился. Блондинка была, конечно, права. Такой семейной истории и разнообразия родственников разных мастей, как у его внука, даже он, за свои триста лет, ни разу не встречал, но все же слова Эммы звучали немного обидно.
— Нормальная у моего внука генеалогия, — насупленно сказал колдун.
Эмма лишь закатила глаза.
— Проехали. Так что там с этой… «Ингрид»? С чего ты взял, что она могла подставить собственную племянницу? — нетерпеливо спросила она, переживая, что пока Эльза одна, с той может чего случиться.
— Это долгая история, — мрачно протянул Румпельштильцхен.
Блондинка топнула ногой.
— Ну, раз так, то ты мне ее расскажешь уже в квартире моих родителей, — твердо сказала Эмма и прежде, чем он успел возразить, она схватила его за рукав и перенеслась.
========== Глава 28 или любовь-морковь и прочие овощи ==========
— Она хочет, чтобы я стала ей сестрой… — мрачно пробормотала Эльза, когда узнала, что тетка пыталась ее подставить. Она искренне не ожидала, что та здесь.
— Видать, взамен прежних… — бесчувственно сказал Румпельштильцхен, за что получил неожиданный удар локтем под дых. Он вздрогнул и закашлявшись, возмущенно посмотрел на Эмму, которая совершенно без раскаяния посмотрела на него в ответ.
— Прекрати уже, — сказала блондинка, сложив руки на груди. Поведение колдуна порой напоминало малого ребенка, ей богу. Хотя, если вспомнить, каким тот был в Заколдованном лесу, то не стоит и удивляться.
Мэри Маргарет и Дэвид удивленно переглянулись. Они еще ни разу не видели, чтобы их дочь и Темный столь неформально вели себя рядом друг с другом.
— Ну и что нам теперь делать? — сказал Дэвид, хмуро поглядывая на слишком близко стоящих друг к другу дочь и колдуна. — Мы даже не знаем точно, что Ингрид и впрямь здесь.
— Здесь, здесь, — уверенно сказал Румпельштильцхен, потирая грудь.
Если честно, ему было не до хладных родственников. Его больше тревожила мысль о путешествии Эммы в прошлое. Чем больше он об этом думал, тем больше приходил к выводу, что видел эту нахалку в том самом пресловутом прошлом. Причем, он даже догадывался в какой период. Был у него необъяснимый провал в памяти, длинною почти в две недели, но в тот момент, почему-то, он не придал ему значения. Теперь он полагал, что сам себя заколдовал так, чтобы не вспомнить и не обращать внимания. Но теперь Румпельштильцхен буквально сгорал от любопытства. Он отчаянно возжелал узнать, что же тогда произошло. К счастью, он отлил небольшую порцию зелья, которое Эмма сварила для местных, хотел узнать его состав, но теперь оно ему пригодится по прямому назначению.
 
— Значит будем искать, — вздохнув, сказала Эмма.
Колдун тем временем распрощался с очаровательным семейством и отчалил в свою лавку, где тут же стал искать заветный пузырек.
Зелье искать долго не пришлось. Флакончик лежал прямо в ящике стола, и он, секунду поколебавшись, выпил его.
***
Поисковое заклятие удалось Эмме на славу, вот только кроме закрытого магазинчика мороженного, где никого не оказалось, она ничего не нашла.
Облом, короче.
Зелье поиска, которое явно посильнее будет, варить долго, но вот кулон, наподобие того, с помощью которого она нашла Темного, сотворить можно было без труда. Вот только предыдущий кулон, который она стянула у колдуна, был одноразовым и придется искать новый.
«Ну, как искать…» — со смешком подумала Эмма, подходя к ломбарду. В этот раз, она даже, как порядочный человек, вошла в дверь, причем не вскрывая ее.
Прогресс, мать его.
В лавке была полутьма, но, в принципе, это и неудивительно, ведь дело уже клонилось к вечеру. Хотя лампочки можно было и включить.
— Румпель? — крикнула она, слишком уставшая, чтобы быть абсолютно приличной, особенно для того, чтобы произносить его полное имя. — Ты что, все-таки уснул тут?
Она побродила по залу еще пару мгновений, даже под витрины заглянула, но так никого и не найдя, пошла в заднюю комнату. Там вообще было хоть глаз выколи.
— Ушел и лавку закрыть забыл, что ли? — пробормотала Эмма и хотела уже было наколдовать свет, как вдруг почувствовала, как к ней сзади кто-то подошел.
— Ну, здравствуй… леди Анна, — тихо прошелестел ей на ухо знакомый голос. — Пришла меня вновь обворовать, дерзкая девица?
Эмма вздрогнула. Ведь ей не показалось?..
Он все вспомнил!
Боже мой!.. Он все вспомнил… Но как?..
— Что же ты молчишь, проклятие ты мое? — тихо вздохнул Румпельштильцхен в ее золотистую гриву. Он стоял вплотную у нее за спиной и слабо сжимал ее плечи. Темный несмело вдохнул аромат ее волос и прикрыл глаза.
Когда воспоминания затопили его разум, он не знал — смеяться ему или плакать.
Тридцать лет… Тридцать лет он страдал из-за того, чего не было. Точнее было, но не с Белль… Даже фарфоровую чашку, как он теперь вспомнил, хранил не потому, что та напоминала о Белль, а потому, что об нее порезалась таинственная блондинка, которая за весьма короткое время успела пробраться ему под кожу, потому что ее касалась Эмма…
Боже, как же сладки были ее губы в ту ночь, когда она ушла, точнее вернулась в свое время, а уж как была нежна ее кожа… От одних только воспоминаний о том, что тогда между ними произошло, его бросало в жар.
— Как ты вспомнил? — непривычно робко спросила Эмма, против воли слегка прижавшись к нему.
— Это не важно, — выдохнул он и больше не выдержав, развернул ее к себе и впился в ее губы голодным поцелуем.
Эмма застонала и обвила руками его шею, ее пальцы запутались в его волосах. Но с трудом она все же оторвалась и хрипло спросила:
— А как же Белль?
Румпельштильцхен тихо засмеялся и поцеловав ее в нос, с улыбкой сказал:
— Я с ней расстался. Как раз, когда ты явилась утром, чудо ты мое…
— Оу, — жалостливо протянула Эмма и коснулась его губы, где еще утром была небольшая ранка. — Это она тебя так, да?
— Ага, — мурлыкнул он и слегка повернув голову, коснулся пальцами ее губ.
 
— Но, я думала… — все еще упрямо продолжала бормотать Эмма, и вопреки своим же словам, крепче к нему прижалась.
— Ты хочешь быть со мной? — горячо спросил он, смотря ей в глаза.
Эмма вздрогнула, увидев его лихорадочный взгляд. Она еще никогда подобного не испытывала, но хотела попробовать, поэтому решительно кивнула.