Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь Спаситель! (СИ)

— Ну и что у тебя пропало, бес ты проклятый? — устало спросила она, даже не делая попытки встать.
— Рубашка, — прищурившись, ответил он и выразительно глянул на нее.
Эмма мысленно чертыхнулась. Она и забыла, что именно сегодня напялила ту самую, стащенную из его ломбарда, темно синюю рубашку. В те два месяца, что она прожила в Нью-Йорке, она не раз закутывалась в эту рубашку, особенно, когда ей было грустно. Это ее как-то утешало. Сегодня она тоже в нее по привычке вырядилась.
Бестолочь.
— Купи новую, — сказала Эмма, прикинувшись валенком, и сделав вид, что она не поняла намека. — В чем проблема-то?
— Та была моя любимая, — упрямо сказал Румпельштильцхен.
Вообще-то, он сюда зашел, потому что попросту сбежал из собственного дома, в котором находиться уже не мог. Казалось, Белль все больше и больше превращалась в пиявку, которая его не оставляла в покое. А сегодня она вообще пришла в его спальню в одном пеньюаре, который видать остался у нее с того периода, когда она была Лейси. Раньше у них никогда не заходило дальше поцелуев, Белль всегда вела себя как примерная девочка, которая твердо была намерена расстаться со своей невинностью только после свадьбы, и он не настаивал, уважая ее решение. Как Лейси, она, конечно, была не столь примерна и даже пыталась затащить его в койку, но тогда он не хотел пользоваться тем, что она не помнит свою истинную личность, а теперь он просто ее не хотел. Поразительно, но ее почти нагое тело ни малейшим образом его не возбудило, более того, это весьма его разочаровало и еще раз показало ему, что Белль не смотря на свои утверждения, не так уж и высокоморальна и принципиальна, как всегда пыталась его убедить. Это ее лицемерие так его разозлило, что он холодно сказав не позориться, бросил ей халат, а сам перенесся подальше, желая вновь напиться. Но прогуливаясь по ночному Сторибруку, проходя мимо участка, Румпельштильцхен увидел тусклый свет лампы в офисе шерифа, и решил зайти, надеясь поймать Эмму.
Тихо войдя внутрь, он нашел спящего шерифа на диванчике, свернувшуюся в калачик. Она была так трогательна и мила во сне, что он против воли улыбнулся. Увидев, что она слегка дрожит, колдун наколдовал одеяло и хотел укрыть, но на миг замер, так и склонившись над ней. Он с изумлением понял, что на блондинке была его рубашка. Темно синяя, та самая, что пропала из его ломбарда, из шкафа, где он хранил пару сменных костюмов и рубашек, сразу после того, как пало проклятия.
«Ах, ты воришка…», — с нежностью подумал он и наконец-то укрыл блондинку.
А вот вид Спасительницы в его одежде, как ни странно, его как раз таки возбудил, в отличии от полураздетой Белль.
Боже… Что с ним происходит, черт возьми?
Укрыв девушку, которая что-то сладко замурлыкала себе под нос, почувствовав тепло, он сел напротив нее и стал ждать пробуждение шерифа. И вот. Дождался.
— Ну и что ты от меня-то хочешь, мул упрямый? — проворчала Эмма, мило морща нос и продолжая лежать, закутавшись в одеяло. — Поди выбросил свою рубашку, а меня теперь просишь ее найти.
Румпельштильцхен поднял бровь.
— Ладно, черт с ней, — сказал он, сдавшись. К тому же, ей рубашка шла даже больше чем ему, да и вид ему нравился. — Но написать заявление я хотел не только поэтому.
— Ну и чё еще случилось? — спросила Эмма и наконец села, закутавшись в одеяло. То было такое мягкое и теплое, что она не хотела с ним расставаться.
Колдун сдержал смешок, грозивший вырваться из его рта, при виде растрепанной и укутанной по самый нос Эммы.
— У меня в ломбарде завелся воришка, — серьезно сказал он, про себя весело посмеиваясь, прекрасно зная, что вышеупомянутый сидел перед ним.
— Ужас, — совершенно не впечатлено сказала Эмма и с притворным возмущением добавила: — Кто посмел?
— Вот и я хочу узнать, шериф, — сказал он и закусил губу, чтобы не рассмеяться.
— Я этим займусь, — спокойно сказала Эмма, естественно, не собираясь ничего делать.
Она встала и хотела пройти в офис, но колдун перегородил ей дорогу.
— Точно, шериф? Я ведь могу на вас положиться? — хрипло спросил он, вплотную подойдя к блондинке.
 
Эмма сглотнула.
— Конечно, — сказала она, чувствуя знакомый жар между ними.
Но момент был прерван, раздавшимся в участке звонком служебного телефона Эммы.
========== Глава 26 или мультяшки наступают, а Белки идут лесом ==========
«Дементорова мать…» — ошалело думала Эмма, смотря большими глазами на возникшую, опять-таки, ледяную стену на границе города. Это новое чудо архитектуры, которое украсило дорогу, судя по всему, тоже, как и зубастик, творение той блондинки.
— Ого, — сказал приехавший следом за ней Дэвид. Вообще-то, она ему не звонила, но диспетчер видать, оповестил и его.
— Вот-вот, — согласилась Эмма, не отрывая взгляда от глыбы льда. — Я помру, пока растоплю это хрень. Если только не брошу в эту «гору» заклятия «Адского пламени».
Дэвид странно посмотрел на нее.
— Заклятие «Адского пламени»? — подозрительно спросил он. Дэвид до сих пор так и не узнал, когда это его дочь стала столь искусна в магии или кто ее научил. А то, что ее кто-то учил сомнений не было. Слишком уж Эмма стала уверена в использовании своих сил. А это заклятие? Одно только название ясно указывает, что оно явно не светлое… Ох, как же ему все это не нравится. Он боялся, что его дочь изучает магию, которая ее погубит.
Темную магию.
Эмма мысленно выругалась.
— Не обращай внимания, — отмахнулась она, не желая вступать в полемику. Хорошо хоть она оградила ферму, на которой обитала Зелена, щитом и пепелище, которое там осталось после последнего посещения Эммы, никто не видел. И она надеялась, что другие горожане еще не скоро это увидят. Там ведь нихрена не осталось. Ни дома, ни остальных построек, ни деревьев, ни даже травы. Сплошное выжженное поле. И таким оно будет еще долго.
— Надо как-то это убрать, — решительно сказала Эмма, и подняв руки, скомандовала отцу: — Отойди.
Дэвид нахмурился, но отошел.
Блондинка сосредоточилась и потоки огня вырвались из ее ладоней. Они ударились о стену и медленно стали ее плавить. Через пару минут, часть растаявшей глыбы вдруг обвалилась, и Эмма поняла, что эта стена полая. Беспокоясь, что внутри могла быть та самая девушка, которая еще в прошлый раз ей показалась испуганной, Эмма прекратила использовать магию, и вновь сказав Дэвиду ждать ее здесь, вошла внутрь.
— Эй! Кто-нибудь здесь есть?.. — крикнула Эмма, проходя глубже в ледяную пещеру и зябко кутаясь в куртку.
К ее изумлению, пещера оказалась весьма глубока и здесь был жуткий дубак. Ее зубы стали тихо выбивать дробь, пока она топталась по этому мини-северному полюсу. Когда она наконец вошла в довольно большой… «зал», Эмма огляделась и заметила, что за одним из ледяных сталагмитов пряталась та самая девушка, которую она видела в городе.
— Привет. Не бойся, — спокойно сказала Эмма, боясь спугнуть блондинку. — Я не собираюсь тебе навредить.
— С чего это я должна тебе верить? — вскинув голову, сказала девушка дрожащим голосом. Она явно пыталась храбриться, но выходило у нее плоховато.
— Ну, потому что, не смотря на то, что твое клыкастое творение пыталось меня убить, я все же пытаюсь тебе помочь, — сказала Эмма и подняла бровь.
Блондинка, кажется, смутилась. Она слегка вышла из своего укрытия и Эмма смогла повнимательнее рассмотреть ее. Та была примерно с ней одного роста и комплекции, ее глаза были голубыми, а волосы платинового оттенка, но вот одета была так… словно она из Заколдованного леса. Хотя… Ее вид был странно знакомый, не только поэтому.
 
«Ну и неудивительно, что она боится. Если она каким-то образом свалилась из другого мира сюда, причем впервые, то страх вполне естественная реакция», — подумала Эмма, вновь передернув плечами.
— Я — Эмма, а тебя как зовут? — миролюбиво спросила она.
Блондинка замялась.
— Я… Я — Эльза из Эренделла, — наконец сказала она, гордо вскинув голову.