Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь Спаситель! (СИ)

— Что случилось? — обеспокоенно спросил мужчина и сделал к ней шаг.
— Н-ничего, — сказала Эмма и посмотрела теперь уже на чашку в своих руках. — Просто чашку неудачную взяла.
И впрямь у чашки был слегка отколот край, что сначала она и не заметила.
— А ну-ка, дай-ка ее сюда, — сказал колдун и выхватил из ее рук чашку. Он хмуро посмотрел на несчастный кусок фарфора и недовольно дернув носом, сказал:
— И что она здесь делает? Давно было пора ее выбросить.
И взмахом руки он ее заставил исчезнуть в неизвестности, а Эмма в ужасе замерла, только сейчас поняв, что эта была не просто чашка.
То был символ Истинной любви Чудовища и Красавицы.
Темного и принцессы.
Румпельштильцхена и Белль.
«Проклятие! Что же я натворила?..»
========== Глава 20 или бал, который кончился еще одной рябью во времени ==========
К счастью или несчастью, Румпельштильцхен не обратил внимание на ее ужас, а лишь схватил за руку, вероятно потеряв терпение и куда-то перенес в клубах бордового дыма.
— Эй! А спросить разрешения? Вдруг бы меня укачало?.. — чисто из вредности стала возмущаться Эмма и внезапно обратила внимание на легкую стянутость в ребрах и талии. Она опустила глаза и поняла, что была одета в роскошное красное платье.
Блондинка медленно подняла глаза на самодовольно ухмыляющегося Румпельштильцхена и прищурилась.
— Что? — невинно спросил он. — Не нравится?
Честно говоря, колдун и сам был поражен, какое удачное платье ему удалось наколдовать. Девушка без сомнения в нем стала еще краше. Алый цвет ей определенно шел, а низкий разрез платья открывал чудесный, по его мнению, вид на ее белоснежные ключицы и подчеркивал высокую грудь. Благодаря поднятым волосам, ее красивая шея тоже была открыта, как и часть плеч. Такая же красная, как платье, помада ей тоже весьма шла.
— Нравится, — с неохотой призналась Эмма.
Вообще-то она не любительница платьев, особенно с корсетом, особенно с ее ножевым ранением, которое еще толком не затянулось, но платье и впрямь было чудесным. Она даже зеркало наколдовала, чтобы собой полюбоваться. Но даже платье не смогло унять ее тревогу, на счет того, что она, кажись, жутко облажалась. Но думать об этом у нее не было времени, так как непоседливый Румпельштильцхен устал ее ждать, и схватив за руку, вывел из сада, в который они и перенеслись. Слава богу, дождь наконец закончился, и ее новый предмет гардероба не пострадал, пока они топали к месту назначения.
Когда она наконец увидела замок, была впечатлена, а когда увидела его внутреннее убранство даже восхищенно вздохнула. Румпельштильцхен, все это время за ней наблюдавший, довольно улыбнулся, кажется, его миссия, по выведению девушки из ее состояния тоски, шла успешно.
— Король Джордж расстарался, — шепотом сообщил он ей, наклонившись к ее уху. — Даром, что на грани разорения.
Эмма растерянно моргнула и оторвавшись от созерцания золотистых украшений, тихо уточнила:
— А старается он так потому?..
— Потому что хочет выдать своего… кхм, сына… — иронично протянул Румпельштильцхен, сделав странный упор на слове «сын». — …за дочь короля Мидаса.
Блондинка замерла, поняв только сейчас, почему ей так знакомо имя короля дающего бал. Король Джордж, та самая скотина, которая вырастила из ее дядюшки ту еще сволоту, а когда тот не столь эпично откинул свои псевдо королевские тапки, он попытался женить ее папеньку, выдав его за своего сыночка, на принцессе Абигайл аки Кэтрин в Сторибруке.
«Блин! Если этот бал посвящен помолвке, то значит мои предки впервые встретились только на днях!..» — чертыхнувшись подумала Эмма и подобралась. Не хватало еще кого-то случайно толкнуть и еще больше все испортить. Ну, или наступить на ту самую пресловутую бабочку, чей взмах крылом может снести нахер все ее будущее.
— И почему у тебя в голосе столько иронии?.. — пробормотала Эмма, быстро оглядываясь по сторонам. Она вообще-то не ждала ответа, слишком озабоченная тем, что своим присутствием на этом балу может что-то еще испортить.
Румпельштильцхен лишь закатил глаза и обхватив ее за талию, потащил в самый центр зала.
 
Они ведь пришли танцевать или где?..
— Ой! — пораженно воскликнула Эмма, когда он ее протащил через зал. — Ты что делаешь, златоглазый?
— Веду тебя танцевать, — весело сказал он, и когда музыка вдруг заиграла громче, а по среди зала появились пары, Румпельштильцхен взял ее руку, а другую положил ей на поясницу и притянул к себе вплотную, соблазнительно выдохнул в ее алые уста: — Танцуй.
По телу Эммы пробежала дрожь.
— Я не очень-то умею это делать, — охрипшим голосом сказала она, безотрывно глядя в его глаза. И это было правдой. Единственный бал на котором она была, это был Святочный бал, который был абсолютно отвратен.
Тем временем, колдун наклонился еще ближе к ее лицу, а его необычные глаза немного потемнели.
— Тебе и не надо. Я буду вести, — глубоким голосом сказал он.
Тут парочки вокруг них закружились в танце, и они как-то незаметно влились в ритм. Пока они танцевали, их взгляды ни разу не оторвались друг от друга, Эмма буквально чувствовала, как нарастает жар между ними.
— Ты бросил на себя иллюзию? — спросила Эмма, надеясь ослабить напряжение. — Люди вокруг не очень-то удивлены твоим своеобразным присутствием.
И впрямь, местный люд если и смотрел на Румпельштильцхена, то только исподтишка или вовсе этого не делали. Уж кого-кого, а его было трудно не заметить.
«Особенно его заметили те дамочки в углу», — недовольно подумала Эмма, вспомнила, как парочка расфуфыренных мымр откровенно пялились на его зад затянутый в кожу. Если быть честно, когда она наконец смогла узреть сие зрелище, то была впечатлена. Румпельштильцхен в коже был очень даже горяч. И каждый раз когда он не видел, Эмма позволяла себе полюбоваться и запечатлеть в памяти этот вид. Но то, что это делают еще и другие “мадамы”, ей отчаянно не нравилось.
Тут колдун издал один из своих знаменитых смешков и ответил:
— Нет, конечно, — тут он нахмурился и робко спросил: — А что, тебе стыдно быть со мной?
Румпельштильцхен, если быть честным, с замиранием сердца стал ждать ее ответа. Он знал, что красотой не отличается, даже будучи человеком привлекательным не был, а что уж сейчас-то говорить…
— Нет, — без колебаний сказала Эмма. — Не стыдно. Я просто спросила. Ты, знаешь ли, не такой уж и незаметный.
Он довольно усмехнулся, внутренне облегченно выдохнув, и высокомерно сказал:
— Да, я такой. Как и моя компания.
Последнее предложение было полно возмущения. Он, к своему большому недовольству еще едва войдя в зал, заметил восхищенные и вожделеющие взгляды почти всех особей мужского пола что здесь были, направленные на его прелестную спутницу. Румпельштильцхен даже пожалел, что создал столь примечательное и открытое платье. Лучше было создать то одеяние, которое носят женщины в Аграбе. Черное платье, закрывающее все, включая голову. Чтобы никто не видел и не украл. Его рука на талии девушки рефлекторно сжалась крепче и притянул ее ближе к себе.
Эмма тихо хихикнула.
— Да ты ревнуешь? — дразняще спросила она, хотя знала, что не должна. Не должна подогревать его интерес, не должна с ним флиртовать, ей бы лучше думать, как свести его с Белль… Но… Но она ничего не могла с собой поделать. Давно мужчины не смотрели на нее так, как он.
— Еще чего, — фыркнул Румпельштильцхен, внутренне сгорая от смущения и ревности.
Наконец танец был окончен, и они отошли к столику с едой. Эмма тут же закинула в себя бокал чего-то похожего на смесь шампанского и вина. Колдун увидев, как его спутница не поморщившись, стремительно принялась после первого бокала за второй, все выше и выше поднимал брови.
 
— Ты решила упиться до смерти? — изумленно сказал он и перехватил ее руку, тянущуюся за третьим бокалом.
Блондинка с сожалением во взгляде проводила разносчика выпивкой. Она так-то не алкашка, и сейчас пить даже не собиралась, но сотня мыслей в голове, что она все уже испортила и могла испортить еще больше, если не свалит домой, не преставали жужжать в ее голове, отчего та уже начала болеть.