Проклятие Черного Аспида (полная версия из двух частей)
I will twist the knife and bleed my aching heart
And tear it apart*1
© Crush. Garbage
Я уже слышала эту музыку. Что это? Сон или реальность? Разве с момента, как все это происходило, не прошли месяцы? Я ничего не понимала. Задыхаясь от гари, я смотрела, как ручеёк из огня ползет по направлению к Мише.
Попыталась ползти, но едва оперлась коленом о землю, снова закричала. Кажется, у меня сломана нога. Приподняла голову и с ужасом увидела, как неумолимо огонь приближается к бесчувственному Мише. Закусив до крови губу, изо всех сил оттолкнулась и поползла к нему, цепляясь окровавленными пальцами за подмерзшую землю, помогая себе, подтягивая свое тело. Если я не успею, огонь доберется до него и…
– Миша… Ми…ша, – мой голос слишком тихий и слабый, я практически его не слышу. Показалось, или его пальцы пошевелились. Подтянулась еще и едва не сошла с ума от вспышки боли. Не думать ни о чем. Перелом — это пустяки по сравнению с тем, что может быть с ним, если я не успею доползти.
I would die for you
I would die for you
I've been dying just to feel you by my side
To know that you're mine
I will cry for you
I will cry for you
I will wash away your pain with all my tears
And drown your fear*2
© Crush. Garbage
Еще немножко. Совсем чуть-чуть и я доберусь до него, потом попытаюсь перевернуть и оттащить в сторону, подальше от огня. Машина вот-вот взорвется. Я почти дотянулась до Мишиной ноги, приподняла руку, чтобы схватиться за него, чтобы ощутить – жив ли он, и увидела, как всполохнуло пламя в машине, как начало корежить с треском металл.
– Ждана! Ты меня слышишь? Открой глаза, котенок… сестрёнка!
***
Открыла глаза. Задыхаясь, начала осматриваться по сторонам, пытаясь встать, и тут же увидела взволнованное лицо Уилла, склонившееся надо мной.
– Ты жива, слава Богу! Я бы снял с него кожу живем, если бы ты умерла!
– Господи! – вырвалось с рыданием у меня, от разочарования заболело в области сердца, и я закрыла лицо руками. Я с ума сойду. Я не могу так больше. Где я? Что со мной? И… что с Мишей? Я хочу обратно… я должна спасти его. Должна вернуться и …
– Морган! – заорала и подскочила на лежаке.
– Жив подонок. Сидит в подвале. Если б не видел, как любишь его… если б не твой ребенок от этого ублюдка…!
Уилл протянул мне кричащий сверток, и я ощутила, как словно содрали кожу с сердца, как его защемило от жалости и нежности. От отчаянной и ни с чем несравнимой любви.
– Твой сын так плакал без тебя. Никто не мог утешить моего племянника. Я даже пел ему песни нашей матушки, но мальчишка с характером и требовал мать.
На тонких губах проступила улыбка. Она преобразила его мрачные и грубые черты.
– Мне кажется, или он похож на нашего отца?
Стало стыдно, и я открыла было рот, чтобы сказать правду, но тут же одернула сама себя. Не лучшее время для откровений. Пока Морган в подвале и пока этот человек, называющий себя моим братом, хочет его убить.
– Помнишь эту песню, Элиза? Спой ему. Я послушаю. Ваши голоса были всегда так похожи.
Я судорожно сглотнула и посмотрела сначала на притихшего малыша, который невинно улыбался мне и сучил ножками, а потом на брата.
– Спой, Лиз. Спой ее мне. Хочу, чтоб сердце разорвалось от тоски и наполнилось любовью. Оно задыхается от ненависти.
– Я… я ее…
Гаснут в темноте лучи,
Вьюги злые взъелись,
Все тропиночки домой
Заметут метели,
Бросят тени на порог
От косматой ели,
Где отец наш, где наш брат
Со врагом сражались,
Ты зови их в тишине,
Чтобы возвращались.
Спи, мой детка, мой сынок,
И расти могучим,
Чтобы отыскать ты мог
Их в лесу дремучем.
Чужаки сокрыли след,
И тела зарыли,
Где проклятые враги
Наших всех сгубили…
Спи, сыночек,
Спи, родной,
Пусть тебе приснится,
Как однажды ты придешь
Люто отомстить им…
Уилл смахнул слезу и обнял меня за плечи.
– Я искал их тела… искал и вспоминал эту песню. Пел ее про себя и мстил. Мне удалось найти останки матери и отца… и я с ужасом искал твои. Я мечтал о том, чтобы войти в Адор и уничтожить их всех… Уничтожить каждого, кто виновен в смерти моей семьи.
Потом поднял мое лицо за подбородок.
– Не знаю, что произошло с тобой, Лиз… Какими дьявольскими силами этот ужасный человек заставил тебя отдать ему свое сердце… И не проси меня помиловать его. Не проси. Он умрет. Пусть не сейчас… но умрет. Я не могу пощадить убийцу. Даже ради тебя и ради моего племянника.
– Дай мне увидеться с ним и поговорить… может быть, все не такое, каким кажется. Иногда люди совершают страшные ошибки. Иногда им кажется то, чего на самом деле никогда не было, и судьба посылает им адские наказания за их заблуждения. У каждой медали есть две стороны…
– Есть… но иногда обе стороны имеют одно и тоже изображение!
Они закрыли его в подвалах монастыря. И я не представляла себе, что это за жуткое место и какие страшные следы человеческих преступлений хранят стены святой обители. Спустилась вниз по лестнице с факелом в руках, ступая по неровным, битым ступеням, вдыхая запах сырости и затхлости. Холодно до невозможности, и я сжимаю в руках тулуп и флягу с кипятком. Уилл ничего не запрещал мне, он и не следил за мной, а если и следил, то мне все равно. Внутри я не чувствовала, что он мне брат… я привыкла считать себя единственным ребенком в семье. Кроме мамы у меня никого не осталось… никого, только Миша. Ни братьев, ни сестер. И сейчас мне было очень тяжело воспринимать этого рыжего детину за своего кровного родственника. Мы с ним совершенно не похожи. У меня каштановые волосы, да, с рыжинкой, но он темно-оранжевый, огромный и волосатый. Похож на орангутанга.
Спустилась на последнюю ступеньку и едва осветила помещение – чуть не заорала от ужаса. Меня окружали клетки с висящими в кандалах на стенах скелетами. Они оставляли их здесь умирать от голода и жажды… И перед глазами вспышками, кадрами мечущиеся окровавленные несчастные узники, хрипящие потрескавшимися губами «пииииить»… «будьте проклятыыыы… проклятыыыы всеее».
Дернулась, зажимая виски, чтобы отогнать все эти образы, полоснувшие мозг адской болью. И увидела Моргана. Так же прикованного к стене, распятого за руки и за ноги, со свисающими на лицо волосами. И вдруг увидела его там… в тронном зале рядом с доберманами. Разодетого в шелка, с пальцами, унизанными перстнями. Как быстро человек может упасть вниз. И стать никем. Преданным, гонимым своими подданными. Толпа, которая рукоплещет твоему восхождению, будет так же рукоплескать на твоей казни. И внутри словно все заломило от жалости, от ощущения своей вины в том, что теперь он здесь… на этой стене, в клетке. И его охраняют те, кто раньше боялись произнести его имя и дрожали от страха лишь завидев знамена Адора. Поежилась от холода, глядя на него в одной рубашке, висящего на цепях. И все внутренности вдруг обожгло диким страхом – потерять его. Стать причиной его смерти. Понимать, что он бы никогда не вернулся в монастырь, если бы не я… Он бы не начал эту войну, если бы не я.
Не позволю его казнить. Надо будет – убью Уилла. Убью их всех. Испепелю этот проклятый монастырь. Морган как будто почувствовал меня и приподнял голову, посмотрел из-под растрепанных волос своими пронзительными темно-серыми глазами. И от этого взгляда стало больно и горячо внутри, как будто что-то разрывало грудную клетку. Как я не видела раньше… как не читала его взгляд? Он ведь откровенен настолько, что кажется, если бы орал до кровохарканья, я бы не была столь оглушена таким откровенным отчаянным безумием, такой страстью, от которой воздух в темнице согрелся и лед на стенах начал плавиться.