Гэсэр

 Белый жаворонок исцеляет дочь Солнца 
 
 Конь Бэльгэн, скакун удалой,
 Между небом летел и землей,
 Там, где дали густеют и меркнут,
 То как белка мелькал, то как беркут.
 Вдруг замедлил он бег торопливый,
 Будто сразу почуял усталость:
 Там, где с ночью заря расставалась,
 Где дрожали ее переливы,
 На северо-западе Верхних небес,
 Где солнца рассветного
 Блещет навес,
 Белый жаворонок трепетал,
 Трепетал-напевал, взлетая,
 Наизусть две страницы читая:
 На спине у него — золотая
 И серебряная — на груди.
 Погляди, богатырь, погляди,
 Эта птица не просто ловится:
 То былинкой она становится,
 То, в пылинку величиной,
 В синеве пропадает сквозной.
 Но ее изловить готовится
 Сын Хурмаса, Бухэ-Бэлигтэ.
 Богатырь, свой стан наклоня,
 На развилке дорог небесных
 Останавливает коня.
 Он у предков помощи просит:
 Вызывая сверканье огня,
 Он заклятие произносит
 Над хангайской черной стрелой.
 Вызывая тяжелый дым,
 Над ее опереньем густым
 Причитание произносит:
 Пусть, пернатая, счастье приносит,
 Пусть стрела как следует прянет,
 Но чудесную птицу не ранит,
 Чтоб живым трепетанием тело
 Трепетало, чтобы в глазки
 Наконечника птица влетела!
 Принялся богатырь за дело.
 Он пустил из лука стрелу.
 Поднялась стрела, засвистела,
 И пронзила она облака.
 «У стрелы быстрота — от стрелка,
 У коня — от его седока».
 Так подумал он, выжидая…
 Засвистела стрела Хангая,
 Возвратилась назад стрела
 И, охотника радуя смелого,
 В наконечнике принесла
 Птицу — жаворонка белого,
 Невредимого и целого!
 Сын Хурмаса, Бухэ-Бэлигтэ,
 Средний сын, что был краснолик,
 Утверждает: «Я цели достиг!»
 Восклицает: «Сделано дело!»
 На отцовском гнедом коне
 До родного домчался предела.
 Вот и коновязь золотая.
 
 Вот и бабка Манзан-Гурмэ
 Возвышается, восседая,
 С чашей разума и добра,
 Сотворенной из серебра,—
 Над пятьюдесятью пятью
 Небесами глава-владычица,
 Утвердившая волю свою,
 Чтобы мудрость могла возвеличиться!
 Богатырь пред ней предстает,
 Молча бабке своей подает
 Птицу — жаворонка белого,
 Невредимого и целого!
 Бабушка Манзан-Гурмэ,
 За старанье благодаря,
 Похвалила богатыря.
 А затем от недуга-врага
 Белым жаворонком Азарга
 Начала царевну лечить.
 С дивной птицей, дарующей милость,
 Над Наран-Гохон наклонилась,
 Приложила к спине спиной,
 И к груди — другой стороной.
 Белый жаворонок Азарга
 Исцеленье приносит больной,
 Будто всасывает в себя
 Яд болезни ее затяжной.
 Перестала кашлять царевна,
 Поправляется каждодневно:
 День за днем и за ночью ночь
 Крепнет Солнца юная дочь,
 А болезнь убирается прочь!
 И седая Манзан-Гурмэ
 Весела всей великой душой,
 Рада радостью самой большой,
 Птицу — жаворонка Азарга,
 Благодарная, освятила
 Долговечным своим молоком
 И на волю, ввысь отпустила,
 И увидели все кругом,
 Что царевна юная снова
 Весела, красива, здорова,
 Что на Западном небе опять
 Храбрецы — пятьдесят и пять —
 Стали радостно жить-поживать,
 А воители неба Востока
 Стали западным издалёка
 Битвой-местью грозить-угрожать.
 Хан-Хурмас отправляется на охоту 
 
 Дальше сказывается сказ.
 Произнес как-то слово Хурмас,
 Повелитель богатырей:
 «Что мне мясо баранье и бычье?
 Мне другой захотелось добычи —