Гэсэр

 У нойона Хара-Зутана
 Все замерзло: и меч, и броня,
 И в колчане стрелы, и тело,
 И одежда на нем задубела,
 А согреться нельзя: нет огня!
 Не горюет Нюсата отважный:
 Он с собой взял огонь очажный.
 У огня, посреди дороги,
 Греет руки и греет ноги.
 А Зутан, увидев дымок, —
 В чем тут дело, понять не мог.
 Повелел он воинам: «Надо
 Расспросить и услышать слова:
 Где Сопляк раздобыл дрова?» —
 И послал половину отряда.
 Прискакали сто пятьдесят,
 На огонь с удивленьем глядят.
 Говорит им Нюсата невинно:
 «Там, за горным хребтом, — седловина,
 Там простерлась Долина Седла.
 Значит, седла мы там добудем,
 Так к чему же хорошим людям
 Замерзать-пропадать без тепла?
 Я свое разрубил седло
 И разжег-раздобыл тепло».
 Удивились сто пятьдесят,
 Обогревшись, вернулись назад:
 «Нам сказал Соплячок озорной,
 Что Долина Седла — за горой,
 Значит, седла найдутся для нас,
 Так зачем же мерзнуть сейчас?
 Он свое разрубил седло
 И разжег-раздобыл тепло».
 Хан ответил своим удальцам:
 «Я об этом подумал и сам.
 Надо седла скорее рассечь,
 Надо пламя пожарче разжечь!»
 Засверкало утро багряно,
 Осветились зарей облака.
 Встал Нюсата-Нюргай раным-рано,
 Не дождавшись Хара-Зутана,
 Оседлал седлом лончака,
 И в Долину Седла, за горой,
 Поскакал, облитый зарей.
 А за ним копыта гремят:
 То Хара-Зутана отряд
 Поскакал в Долину Седла.
 Там и оторопь всех взяла:
 Ни для воина, ни для владельца
 Ни седла не видать, ни седельца!
 Происшествием этим расстроены,
 В путь без седел двинулись воины
 И достигли места ночевки.
 Посмотрели — Сопливец ловкий
 У огня, наслаждаясь, прилег,
 А над пламенем вьется дымок.
 Прискакал к Сопливцу отряд.
 Удальцы, дорогой измучены,—
 «Где огонь раздобыл?» — говорят.
 
 А Нюсата: «Возле излучины
 Мы увидим Долину Лука.
 Там окончится наша мука,
 Там отыщем и лук и колчан,—
 Потому-то поджег я стрелы».
 Как услышал Хара-Зутан,
 От мороза осатанелый,
 Те слова, он сказал удальцам:
 «Догадался об этом я сам,
 Ведь племянника я поумней!
 Разрубите стрелы и луки,
 Разведите огонь посильней, —
 Отогреем ноги и руки!»
 Триста воинов-богатырей
 Разрубили луки и стрелы,
 Развели веселый огонь,—
 Да согреется ослабелый
 Каждый воин и каждый конь!
 Вот поели, спать улеглись.
 Разбудил их рассветный туман,—
 На конях вперед понеслись.
 Поутру и Нюсата встает.
 Все при нем — и лук и колчан.
 Устремился и он вперед.
 Вот синеет речная излука.
 Он вступает в Долину Лука.
 Как он въехал в нее, посмотрел
 На несчастных воинов дяди:
 Нет ни седел, ни луков, ни стрел,
 Нелегка их дорога к награде!
 Хоть страна Турушхэй-Баяна
 Далека была и пространна,
 А достигли ее наконец,
 А доехали быстрой рысью.
 Увидали под самой высью
 Удивительный ханский дворец:
 Золотая сзади стена,
 Озаряет ярко она
 Полуночные племена,
 А серебряная стена,
 Та, что спереди возведена,
 Озаряет с утра допоздна
 Все полдневные племена.
 Сотни окон ярусов верхних
 Свет небес вбирают в себя.
 Сотни окон ярусов нижних
 Свет земли вбирают в себя.
 На лугах тучнеют отары
 И пестреют стада-табуны,
 Веселятся малый и старый,—
 Весь народ огромной страны.
 Вот Хара-Зутана отряд
 Достигает дворцовых врат.
 Триста воинов верховых
 Привязали коней боевых