Гэсэр

 Ибо выдумка — сей договор.
 К вам, собравшимся на совет
 Небожителям и бурханам,
 Как могу я выйти с обманом?
 С Хан-Хурмасом мы тоже не сваты.
 Вы запомните наперед:
 Будет пойман тот, кто соврет,
 И от вора не ждите платы!»
 На высоком собрании-встрече
 Услыхав эти твердые речи,
 Что исполнены были достоинства,
 Рассердились небесные воинства.
 Мысли черные, громко бахвалясь,
 Скопом хлынули, клокоча.
 Закипели, заволновались
 Мысли серые сгоряча.
 Облаченное в синеву,
 Затрещало небо по шву,
 Задрожали земные просторы,
 Содрогнулись долины и горы.
 Все, что было черным, — сгустилось,
 Все, что было белым, — надвинулось,
 Синецветное запропастилось,
 Сероцветное опрокинулось!
 Разошелся воитель Хурмас,
 Разойдясь, он пустился в пляс,
 Ищет битвы с достойным борцом,
 А широкая грудь — колесом.
 Небожитель Атай-Улан,
 Темной яростью обуян,
 Тоже вышел, вступая в спор:
 Он противнику даст отпор!
 Повествует старинный сказ:
 Богатырь, чей отец — Хурмас,
 Тот Бухэ-Бэлигтэ красноликий,
 У которого разум великий,
 Понял в этот тревожный час:
 Будет биться его отец,
 Раздосадованный вконец,
 С ненавистным Атай-Уланом…
 Пожелал он — и стало багряным
 Солнце утра, напевное солнце.
 Пожелал — и одел синевой
 Молодое, полдневное солнце,
 И в костер превратил живой
 Он вечернее, гневное солнце.
 Как настало полночное время,
 Сунул ногу в походное стремя,
 К двум отправился станам спорящим,
 Что стояли великим сборищем.
 Отправляясь в далекий путь,
 Он сначала решил заглянуть
 К седовласой Манзан-Гурмэ.
 С благодатной чашей добра,
 Сотворенной из серебра,
 Над пятьюдесятью пятью
 Небесами глава-владычица,
 Утвердившая волю свою,
 Чтобы мудрость могла возвеличиться, —
 Бабушка Манзан-Гурмэ,
 Слово ласки ему говоря,
 
 Посадила богатыря
 У огня и спросила внука:
 «Мой бесценный стрелок из лука,
 Видно, в дальний ты едешь путь?
 Пусть он будет счастлив и светел!»
 Ей Бухэ-Бэлигтэ ответил,
 Восседающий у огня:
 «Я Бэльгэна, гнедого коня,
 Порешил испытать копыта».
 Развернула Манзан-Гурмэ,
 Чтоб изведать то, что сокрыто,
 Стародавнюю Книгу Времен
 И узнала, ее читая,
 Что душа и дыханье Атая
 Притаились в пальце большом,
 В пальце правой его ноги,
 Чтобы их не сгубили враги.
 Распростился с бабушкой внук,
 И копыт послышался стук,—
 Богатырь на гнедом коне
 Поскакал к Срединной стране.
 С расстояния в три пробега
 Он увидел в чужой стороне
 Государство Сэгэн-Сэбдэга.
 Он увидел издалека,
 С расстояния в три пробега,
 В небе тающий, как облака
 Светозарный дворец Сэбдэга.
 Въехал всадник отважный в ворота,
 Спрыгнул около поворота,
 Там, где коновязь серебрилась.
 Привязал он к ней скакуна
 И пошел, и пред ним открылась
 И своих и чужих сторона.
 ЧАСТЬ 4 
 
 Поражение Атай-Улана 
 
 Хан-Хурмас и Атай-Улан,
 Властелины небесных стран,
 Порешили бойцов собрать
 И померяться силой военной,
 Чтобы та и другая рать
 На просторах столкнулись вселенной.
 Собирает Атай-Улан
 На войну, на крепкую месть
 Смельчаков шестьдесят и шесть,
 И шесть сотен знатных вождей,
 И шесть тысяч ратных людей,
 Небожителей сорок четыре,
 Знаменитых в заоблачном мире.
 Все вокруг него сплочены,
 Заслужили его доверье.
 Распахал он дорогу войны,
 Распахнул он сражения двери.