Гэсэр

 Бухэ-Бэлигтэ отправляется в Срединное царство 
 
 Так подумал Заса-Мэргэн:
 «Знаменитого силача
 Победил я силой плеча».
 И к царевне Сэсэг-Ногон,
 Целомудренной и прекрасной,
 Нежным сердцем ее покорен,
 Одержимый любовью страстной,
 Он проталкивается вперед
 И за правую руку берет,
 Говорит ей правдивое слово
 И за левую руку берет,
 Говорит ей счастливое слово.
 Ратоборцы блуждают вокруг,
 А иные — толпятся кучами,
 Перепутались недруг и друг,
 Маломощные боги с могучими,
 И нигде не найдут себе места,
 И шумят они грозно и гневно,
 Потому что должна, как невеста,
 Дом родной покинуть царевна.
 И едва лишь Заса-Мэргэн,
 Небожитель Западной части,
 Обретя мечтанье свое,
 Ловко на руки поднял ее,
 Чтоб делить с ней горе и счастье, —
 Все бурханы, что прибыли в гости,
 Заскрипели зубами от злости.
 И, себя позабыв, небожители
 Заблудились в небесной обители.
 Все, что было черным, — сгустилось,
 Все, что было белым, — скатилось,
 Все, что было серым, — закуталось,
 Все, что было синим, — запуталось.
 Разгорелись у витязей страсти,
 Собираются биться жестоко
 Небожители Западной части
 С небожителями Востока.
 В это время Атай-Улан
 Прискакал на буланом коне.
 Мысли мечутся, точно в огне,
 Словно конь, полосатыми стали:
 «Задушевными сватами стали
 Я и славный Сэгэн-Сэбдэг,
 Породниться решили навек,—
 Двадцать лет прошло с той поры!
 Десять лет прошло с той поры,
 Как мы головы соединили
 Двух детей, не спросясь никого,
 Как торжественно мы вступили
 С многочтимым ханом в родство.
 Для детей в этот памятный миг
 Расстелил я постель-потник.
 Сын Хурмаса Заса-Мэргэн
 Отнял право мое святое,
 Чтобы день торжества померк.
 Он законы попрал и низверг
 Установленные устои!
 
 Если стал конем жеребенок —
 Должен всаднику покориться,
 Если воином стал ребенок —
 Должен старшему подчиниться.
 Шуба шьется с воротником,
 Младший следует за стариком.
 О небесные и поднебесные
 Храбрецы, повсюду известные!
 Охраняйте Сэсэг-Ногон,
 Да не будет нарушен закон!»
 От навета и злобы лжеца
 Закипели бурханов сердца.
 «Верно, верно!» — кричат в ответ
 Сотни тысяч бурханов Востока,
 А противники: «Это навет,
 Мы расправимся с вами жестоко!»
 Богатырские голоса
 Заставляют дрожать небеса,
 Достигают земной глубины,
 Где их отзвуки в недрах слышны.
 Со враждой и гневом великим
 Встретил хана Улана Хурмас,
 Закричал — и могучим криком
 Небожителей он потряс.
 Говорит, повествует сказ,
 Что была его речь такова:
 «Вы послушайте наши слова.
 Обещали отец и мать
 Несравненной Сэсэг-Ногон
 Эту девушку в жены отдать
 Сыну старшему моему.
 Я других речей не приму.
 Честно, правильно слово мое,
 А слова Улана — вранье!»
 Боги Западной стороны
 Закричали, возбуждены:
 «Разве мудрому Хан-Хурмасу
 Возражения слово найдешь?
 Превосходному мягкому мясу
 Разве надобен острый нож?»
 Двух сторон богатырский спор,
 Разгоревшийся с давних пор,
 Закипел, ядовитый, вновь,
 Заиграла горячая кровь.
 На средину собрания вышел,
 Чтобы каждый его услышал,
 И сказал почтенный Сэбдэг:
 «Не бывало такого вовек,
 Чтобы я обещал Улану, —
 Мол, ему я родичем стану,
 И ни десять, ни двадцать лет
 Не могло миновать с тех пор,