Гэсэр

 Ты спроси у Хурмаса-отца
 И у бабки Манзан-Гурмэ:
 Как борьбу довести до конца,
 Чтоб она завершилась победой?
 Эсэгэ-Малана проведай —
 Там и мудрости почерпнешь!»
 Говорит ей Гэсэр в ответ:
 «Ты права, твой совет хорош,
 Ибо правилен твой совет!»
 И тогда на коне Жэгуртэ,
 Что к небесной взмывал высоте,
 Полетел Гэсэр удалой,
 Ввысь поднялся, расстался с землей,
 Вскоре скрылся в небе рассветном
 На своем коне синецветном.
 Манзан-Гурмэ вручает Гэсэру шерстобитный смычок 
 
 Поднимаясь все выше и выше
 В беспредельном небе, Гэсэр
 До отцовской домчался крыши,
 Светом солнечным залитой.
 Он врата объезжает справа,
 Возле коновязи золотой
 Оставляет коня, величаво
 В белозвездный вступает чертог.
 Ни соринки не оставляя,
 Перешагивает порог —
 Светозарный мрамор Хангая,
 И здоровается по обычаям,
 С богатырским гордым величием.
 Хан-Хурмас и Гэрэ-Сэсэн
 Дорогого приветствуют сына,
 Многомощного исполина,
 Чью отвагу повсюду славят —
 И на небе, и на земле.
 Угощенье отменное ставят
 На серебряном щедром столе,
 Накрывают и стол золотой,
 А на нем, с курган высотой,
 Возвышаются масло и мясо
 И рекою льется питье.
 Средний сын пред лицом Хурмаса
 Рассказал про горе свое.
 Рассказал отцу про чудовище
 С трехсаженной свирепой пастью,
 Про чудовище, чье становище
 Ближе смерти и дальше счастья,
 Рассказал про то, как злодей
 Пожирает малых детей.
 «Этот бес, — Гэсэр говорит,—
 Зло и мрак на земле творит,
 Истребляет он все живое,
 А оружье его боевое —
 Беспощадная черная плеть.
 Я врага не сумел одолеть.
 Как покончить с бедою этой?
 Помоги мне, отец, посоветуй».
 Хан-Хурмас говорит в ответ:
 «Силы нет, чтобы дать совет.
 Только бабка Манзан-Гурмэ
 Может мудрое слово сказать,
 
 Чтобы с гнусным отродьем справиться,
 Надо к ней за советом отправиться».
 И отца, и добрую мать
 На прощанье обнял Гэсэр,
 Обласкал их речью учтивой,
 Пожелал им жизни счастливой
 И помчался к Манзан-Гурмэ.
 Во дворце своем восседая
 С чашей разума и добра,
 Сотворенной из серебра,
 Так разнежилась бабка седая,
 Увидав любимого внука,
 Удалого стрелка из лука,
 Что ему поднялась навстречу,
 Обласкала приветливой речью,
 Обнимая его и целуя,
 И любовь и милость даруя.
 Золотой накрывает стол,
 Накрывает серебряный стол,
 Ставит все, чем полон котел,
 Ставит пищу, приятную взору,
 Ставит мяса целую гору,
 Наливает море вина…
 Приступили они к разговору
 Про старинные времена.
 О счастливых годах и печальных,
 Начиная с дней изначальных,
 До тех пор говорили тогда,
 Выясняя земные дела,
 Что в пруду закипела вода,
 А на камне трава проросла.
 Покраснев от питья хмельного,
 Молвил воин такое слово
 Мудрой бабке Манзан-Гурмэ:
 «На земле я родился снова
 Ради жизни и блага людского.
 Было трудно мне в битве подчас,
 Но тогда вспоминал я вас…
 Так бывало — от вас не скрою,—
 Сила зла побеждала порою,
 Но скакал я навстречу бою,
 Славных предков призвав имена,
 И была мне по силам война.
 А теперь моя битва — иная…
 Происшедший из тела Атая,
 Из руки его левой, отрубленной,
 Кровь людей на земле проливая,
 Черной смерти и жизни загубленной
 Стал причиной Шэрэм-Мината.
 В трехсаженном рту супостата
 В целых пять четвертей язык
 И один-единственный клык.
 Красных глаз пылают круги,
 Так что страшно на них смотреть…